Американские пиарщики в новых реалиях: что изменилось для музыки?

Нэшвилл когда-то был местом, где возвышенные инструменты кантри и вечно невидимые пиарщики шли рука об руку. Теперь даже их уделили роли прототипа: сейчас пиарщики кантри-музыки могут чему-то поучиться у местных сонграйтеров — они тоже вынуждены сочинять зажигательные «хуки», но у пиарщиков времени на это ещё меньше.

Изменения на рынке после пандемии, ко всеобщему удивлению, сделали труд пиарщиков почти героическим. Работники СМИ оказались похоронены под лавиной пресс-релизов. Заведующая связями с прессой лейбла Quartz Hill Music Group Натали Килгор приводит пример: какой-то онлайн-журналист получает до 8500 писем в день (представим, что кто-то это всерьез читает).

Килгор признаёт: «Мы должны писать сильный „хук“ так же, как это делают авторы песен. Только у нас для этого внимания редактора — ещё меньше». В 2020–2022 мир музыкального пиара изменился. Работать приходится быстрее, ярче, отчаяннее. Всё потому, что:

• средний человек стал разучиваться фокусироваться вообще на чём-либо: если ещё недавно делали 60-90 секундные видео, то нынче все выживают в 15-секундных клипах. Про внимание, которого теперь хватает лишь на пару миганий экрана за раз, напоминать уже и не стоит (Microsoft считает, что с 2000 по 2013 средняя концентрация упала с 12 до 8 секунд, а если верить специалистам, стало ещё хуже).
• Никто не читает большие письма: раньше пиарщик расписывал проект и присылал «портянку» о смысле жизни артиста, а сегодня всё — коротко, сладко и без сантиментов. Потому что журналисты, знаете ли, читают с конца, если вообще открывают письмо.
• Рынок переполнен: каждый новый артист, пролезший в радиостанцию (будь она спутниковой или какой угодно), а теперь ещё и со стримингом, празднует успех новым пресс-релизом. На каждый релиз — отдельный релиз, на каждый трек — отдельный пресс-анонс, и всё это летит бедным редакторам в почты.

Голова кружится не только у пиарщиков и журналистов, но и у самих артистов: выпустить новую песню — уже не значит автоматически получить упоминание в медиа. Нужно еще придумать историю, конкурс или трюк, чтобы хоть немного зацепить внимание. А привычные, «теплые» площадки для кантри-фанов исчезают: Country Weekly закрылась, People Country теперь лишь сайт, телевизионные шоу поредели, а знаменитый GAC теперь где-то растворился среди прочих перемен. Даже на пресс-мероприятиях собрать больше десяти корреспондентов — успех. И дело не в том, что кантри сдал позиции: наоборот, жанр на подъёме, но журналистов всё меньше и добраться до них сложнее.

К тому же упомянутый «удалённый режим» — бич пандемийной эпохи: журналисты работают из дома, на Music Row толп не видно, а на большинство событий пиар-команды получают лишь короткое упоминание. Материалов с глубокими историями и подробностями стало меньше. Теперь главное — запилить покороче и пожирнее, иначе никто не оценит слёзы артиста и его семейную драму.

Есть и луч света: Zoom, кажется, останется с нами навсегда. Национальные телешоу с радостью принимают включения из любого угла страны — пока местная звезда играет на камеру дома, редакции экономят на логистике (10-20 тысяч долларов на дорогу никому не хочется тратить зря). Местные телеканалы проводят интервью по видеосвязи, а артисты могут «приезжать» на гастроли ещё до того, как приедут физически.

Пиарщики и их артисты получили массу инструментов, только вот настоящих площадок стало меньше, а конкуренция выше. Теперь каждому нужно успеть впихнуть «крючок» буквально за пару секунд — иначе придётся искать новую работу. И всё, что остаётся, — адаптироваться: «Это новый, смелый мир», как говорит Килгор, и здесь правил больше никто не помнит.