Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Раритет: Искусство и Антиквариат»
Дэвид Хокни, знаменитый британский художник, скончался в Лондоне 11 июня на 89-м году жизни. О его смерти сообщила пресс-секретарь Эрика Болтон. Хокни прославился яркими, наполненными удовольствием картинами Лос-Анджелеса 1960–70-х годов, вернув человеческую фигуру и сюжетное искусство в эпоху абстракции. Он всю жизнь экспериментировал с художественными стилями, однажды даже пересел с кисти на iPad, а в последние годы увлекся цифровым искусством, создав целые иммерсивные проекты.
В документальном фильме 2014 года Хокни сказал: «Меня интересует само наблюдение – вопрос лишь в том, как тщательно мы смотрим».
Хокни родился 9 июля 1937 года в Брэдфорде, графство Западный Йоркшир, четвертым из пяти детей. Его отец был пацифистом и чинил детские коляски, а мать, с которой у художника были близкие отношения, часто позировала ему. Уже в 1957 году Хокни продал первую картину (портрет отца) всего за 10 фунтов стерлингов.
В 1959 году он переехал в Лондон для учебы в Королевском колледже искусств, где подружился с американцем Р.Б. Китаджем и познакомился с художниками Фрэнсисом Бэконом и Питером Блейком. Хокни был открытым геем еще до легализации гомосексуальности в Англии (это случилось лишь в 1967-м). Он не только деликатно изображал однополые отношения (например, в серии иллюстраций к стихам К.П. Кавафи в 1966 году), но и не боялся критиковать цензуру ЛГБТ-образов.
После групповой выставки в ICA Лондона в 1962 году Хокни получил первую персональную экспозицию в галерее Касмин (1963), а затем перебрался в Южную Калифорнию. Там он сменил масляные краски на акриловые, придав своим работам особую «мультяшность», а залитая солнцем калифорнийская жизнь – бассейны, пальмы и небрежно отдыхающие любители загара – стала его фирменной темой.
В картинах Хокни 1960–70-х можно почти физически ощутить хладец кондиционера, напрягающегося в роскошных виллах («Собиратели Америки. Фред и Марсия Вейсманы», 1968), или брызги воды («Большой всплеск», 1967). В работах ощущается и сексуальное напряжение: в портрете Бахарди и Ишервуда (1968) или «Портрете художника (Бассейн с двумя фигурами)» (1972).
В 1980-х Хокни стал экспериментировать с Полароидами, собирая из десятков фотографий одну – почти как панораму американского Юго-Запада. Он опробовал также компьютерную графику, офисные принтеры и даже факс, через который отправил гигантскую картину на биеннале в Сан-Паулу (1989).
В 1990-х, из-за болезни матери, Хокни вернулся в Англию и вновь увлекся акварелью и маслом. Он создал огромные полотна с пейзажами Йоркшира («Больше деревьев у воды», 2007) и панорамой цветущей весной римской дороги (2009). Леса и деревья потом не раз появлялись в его цифровых работах, иногда нарисованных в необычных тонах, например, в магенте.
Хокни подвергался критике. В 1982 году журнал Artforum называл его произведения «банальными», а The Guardian в марте 2024 года прошелся по 90-метровому панно «Год в Нормандии». Но это не помешало автору провести свыше 400 персональных выставок: от ретроспективы в лондонской Whitechapel на заре 1970-х до триумфального показа в Fondation Louis Vuitton в Париже весной 2024-го, который посетили 917 тысяч человек.
Картины Хокни хранятся в крупнейших музеях мира: музей Дж. Пола Гетти (Лос-Анджелес), Институт искусств Чикаго, Метрополитен-музей в Нью-Йорке, Британский музей в Лондоне, Помпиду в Париже и другие.
У Хокни остались партнер Жан-Пьер Гонсалвес де Лима и два брата – Филип и Джон. В последние годы художник передвигался в инвалидном кресле, перенес инсульт, но продолжал работать до конца, не теряя чувства юмора: «Честно, не думал, что доживу. Мы это сделали!», – рассказывал он BBC в начале 2025 года.
Дэвид Хокни скорее всего не считал себя волшебником, но сделал с искусством XIX и XX века то, что многие спокойно не пережили бы — вернул людей в картины, а картины сделал настолько яркими, что они сами светятся. Его биография — будто брошюра для всех, кто не верит в перемены: от бедного йоркширского сына починщика колясок до иконы мировых аукционов, он работал кистью, фотоаппаратом, фотопринтером и iPad.
Хокни на пару десятилетий раньше трендов вывел гомосексуальность на авансцену и спокойно спорил с академиками и критиками — у него был свой лексикон, и туда чужие мнения не попадали понятно. Время от времени его называли едва ли не эпатажником, но по итогу оказалось, что у «банального» Хокни стоялись очереди из директоров музеев.
Когда мать старела, он вернулся в Англию и посвятил полотна родному лесу. Лес, конечно, был магентового цвета — потому что почему нет? Все современные художники теперь регулярно берут в руки планшеты, будто это и есть весь смысл искусства, но Хокни застолбил свой гараж заранее.
Он стал для мира что-то вроде фирменного приложения: работает во всех музеях, узнаётся сходу и обновляться не прекращает. С большим юмором — даже когда инсульт и инвалидное кресло уже не в тему.
Его последний жест — это насмешка над смертью и аплодисменты своим «Мы сделали это!». Как ни крути, великий финал для человека, который всю жизнь рисовал то, что всем стеснялись увидеть.