Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Раритет: Искусство и Антиквариат»
Акварель "Gondolier’s Siesta" (1902–03) американского художника Джона Сингера Сарджента стала сенсацией на аукционе Christie’s в Нью-Йорке. Картина небольшого размера — всего 14 на 20 дюймов (примерно 36 на 51 см) — ушла с молотка за 6 миллионов долларов (7,2 млн с учётом комиссий), что стало рекордом для работ Сарджента на бумаге.
На вечернем аукционе посвящённом искусству XX века никто не был удивлён, что произведения Ротко и Матисса ушли за десятки миллионов — такие события давно не привлекают внимания. Но когда дело дошло до малозаметной акварели, публика оживилась: четыре минуты настойчивых ставок, во время которых аукционист с юмором подталкивал участников на грань рациональности. После финального удара молотка в зале раздались аплодисменты и восторженный возглас.
Покупатель — частный коллекционер американского искусства, имя которого решено было не раскрывать. Его представитель, арт-советник Рэй Уотерхаус, подтвердил, что был готов дать за работу гарантию в 4 миллиона долларов — на миллион выше предыдущего рекорда для бумажных работ Сарджента, установленного также на Christie’s в 2022 году, но продавец отказался: он был уверен в успехе.
Акварель поступила на продажу из коллекции Карол и Терри Уолл, известных благотворителей из музея искусств города Монтклер; раньше на публичном рынке эта работа не появлялась. Предыдущий владелец считал её лучшей венецианской акварелью художника.
Джон Сингер Сарджент — художник конца XIX – начала XX века, родившийся в Италии американец, снискавший славу в Европе. Его акварели, особенно на темы Венеции, долгое время имели успех в США: в 1909 году Нью-Йоркская выставка Сарджента вызвала настоящий ажиотаж; работающие с американским искусством сотрудники Christie’s признают, что такие произведения редко оказываются в центре внимания.
Сарджент, хотя написал сотни акварелей (тем более о Венеции и её гондольерах — мифических героях эпохи), уникален именно этой работой: она показывает не движение по каналам, а тихую, интимную сцену отдыха. Два гондольера беззаботно дремлют на своей лодке на фоне архитектурных видов Венеции. Эксперты отмечают виртуозное мастерство: сочетание точности деталей и живых мазков воды.
По словам искусствоведа и биографа художника Пола Фишера (Wellesley College), гондольеры были своего рода "секс-символами" XIX века — свободные, независимые, чуть хулиганистые. Но работа Сарджента вместо яркого героя позволяет зрителю увидеть уязвимость и умиротворённость в обычной жизни.
Сегодня акварели Сарджента встречаются на торгах не так уж редко, но по-настоящему выдающиеся среди них почти не случаются. Как отметил Тайл Аботт, глава отдела американского искусства Christie’s: "подобных работ осталось единицы". Настоящая удача — поймать такую на живом аукционе.
Как всегда — рынок искусства напоминает игру с напёрстками: всякие Матиссы и Ротко разлетаются по привычным запредельным ценам, чтобы скучающие миллионеры могли вновь пощебетать о своём безмерном вкусе. Но стоит появиться чему-то по-настоящему живому и человеческому — пусть даже размером с плакатик из оптики, — публика оживляется, а жюри в лице аукциониста рассыпает остроумные подначки.
Как ни странно, даже на фоне рутинного наплыва работ Сарджента, коллекционеры воздвигают себе новый фетиш — спокойный оазис на бумаге с двумя уставшими гондольерами. Грош цена всем этим рассуждениям о новомодных тенденциях: коллекции строятся на пустых обещаниях гарантии и анонимных клиентах. Только в этот раз продавец оказался сам себе пророком — и ставка стала триумфом.
Эксперты привычно напомнили, что подобных акварелей у Сарджента — как у Куинджи закатов. Но здесь решили «поймать тишину» — ведь даже среди искусства нужно иногда отдохнуть. Да и судьбе коллекционера-невидимки можно поаплодировать: это же не пятиметровый холст, а вещица для настоящей внутренней гордости.
Самое смешное — пока музеи охотятся за громкими именами, лучшие вещи мелькают и исчезают на частных торгах. Так что очередной рекорд — просто лакмус, показывающий, что коллекционный рынок все ещё пирует в темпе старого европейского вальса, где скромная акварель дороже золотой лихорадки.