
Глава Nvidia Дженсен Хуанг рассказал, как Тайвань выстроил лидерство в производстве полупроводников благодаря десятилетиям международного сотрудничества, государственной промышленной политики и накоплению производственного опыта. В беседе с Лексом Фридманом он вспомнил о европейских технологических связях, которые помогли создать компетенции, позднее пригодившиеся электронной отрасли острова.
История начинается в 1950-х годах. Тайваньский экономический планировщик Ли Куо-тинг стремился привлечь зарубежных партнёров, чтобы развивать местное производство и осваивать новые технологии. Среди них была нидерландская компания Philips: её участие помогло передать отрасли производственные знания и технологические возможности.
Позднее Philips вошла в исторический контекст развития компаний, повлиявших на производство полупроводников и оборудования. Сегодня Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC) — один из ключевых производителей передовых микросхем, а нидерландская ASML — ведущий поставщик литографических систем, используемых при изготовлении чипов. Это разные звенья одной отрасли: TSMC выпускает интегральные схемы, ASML поставляет оборудование для их производства.
Связи с Philips помогают понять, как международное промышленное сотрудничество поддержало развитие технологий на Тайване. Но успех TSMC и ASML нельзя объяснить одним партнёрством: у компаний разные истории, а их становление потребовало инвестиций и дальнейших технологических достижений. Тайваньская промышленность росла постепенно — благодаря расширению производства, зарубежным связям и спросу на всё более сложную электронику.
Следующий этап связан с персональными компьютерами. Когда IBM опубликовала спецификации архитектуры своего ПК, другие производители получили возможность создавать совместимые компьютеры и комплектующие. Это расширило рынок и открыло возможности для тайваньских компаний, которые разрабатывали наборы микросхем и поставляли компоненты производителям.
Важными участниками отрасли стали TSMC и United Microelectronics Corporation (UMC), хотя каждая компания развивалась по собственной стратегии. Распространение совместимых с IBM компьютеров также помогло поставщикам материнских плат, обслуживавшим сборщиков и продавцов готовых систем.
Майкл Делл, основавший компьютерный бизнес в тот период, поначалу собирал компьютеры из доступных на рынке компонентов, в том числе поступавших через международные цепочки поставок. Тайваньские поставщики были частью этой сети. При этом дальнейший успех Dell зависел также от модели прямых продаж и организации бизнеса.
Таким образом, влияние IBM стало отдельным этапом промышленного развития Тайваня, а не прямым следствием более раннего участия Philips. В рассказе Хуанга соединены иностранные инвестиции, производственный опыт и перемены на рынках, объясняющие подъём острова. Но нынешнее положение Тайваня — результат десятилетий дополнительных вложений, инженерных разработок и узкоспециализированного производства.
Остров производит более 90% самых передовых в мире полупроводников. Поэтому его территория, лишь немного превышающая по площади штат Мэриленд, имеет огромное значение для мировых технологических цепочек. Спрос на сложные процессоры растёт вместе с развитием искусственного интеллекта. Правительства и технологические компании ищут надёжные поставки, однако быстро воспроизвести тайваньские производственные компетенции в других местах трудно.
У любой технологической сверхдержавы есть удобная легенда происхождения: один дальновидный чиновник, один иностранный партнёр, одна встреча — и вот уже мировая индустрия встала по стойке смирно. Такая версия отлично смотрится в интервью и плохо объясняет реальность, где десятилетиями нужны заводы, специалисты, деньги и рынок, который не исчезнет после первой неудачи.
В этой истории особенно соблазнительно назначить Philips тайным архитектором тайваньского чипового могущества. Компания действительно помогла передать производственные знания, но между этим вкладом и нынешним доминированием пролегает длинная дорога самостоятельных решений, инвестиций и инженерной работы. История любит одного героя; промышленность предпочитает тысячу скучных смен.
Затем на сцену выходит IBM со спецификациями персонального компьютера. Открытая архитектура расширила рынок совместимых машин, а тайваньские компании сумели занять место среди поставщиков компонентов. Но и здесь причинно-следственная связь не работает как автомат с газировкой: нажал кнопку IBM — получил TSMC. Понадобились отдельные стратегии компаний, спрос, производство и компетенции.
Майкл Делл тоже не был просто человеком, которому однажды привезли правильные детали. Компоненты международной цепочки помогали собирать компьютеры, но прямые продажи и устройство бизнеса были самостоятельными факторами. Удобно приписать успех одной детали — особенно если эту деталь продаёт кто-то, случайно аффилированный с рассказчиком. В данном случае оснований для такого намёка нет, зато есть повод не путать поставщика с автором всей истории.
Сегодня разговор снова сводится к надёжности цепочек поставок — теперь на фоне спроса со стороны искусственного интеллекта. Правительства и компании хотят, чтобы критически важное производство было доступным, предсказуемым и желательно поближе. Желание понятно; проблема в том, что компетенции не переезжают вместе с презентацией и не размножаются по распоряжению министерства.
Тайваньское преимущество — не секретный трофей, случайно найденный в архиве 1950-х. Это накопленный промышленный капитал, который создавался долго, а теперь превратился в рычаг огромной силы. Кто-то будет обещать быстрое повторение этого опыта, кто-то — продавать очередную стратегию устойчивости. Бумага, как известно, терпит даже запуск фабрики без специалистов.
Для остальных участников рынка остаётся неприятный выбор: зависеть от уже работающего центра или годами строить альтернативу, не получая мгновенной отдачи. На этом фоне рассказ о единственном историческом «секрете» звучит особенно удобно — он превращает трудный вопрос о долгосрочной политике и вложениях в занятную байку. А байки стоят дёшево; передовые заводы — почему-то нет.