Спенсер намекнул на тайны Карла III
Чарльз Спенсер, младший брат принцессы Дианы и 9-й граф Спенсер, снова вступил в заочную словесную дуэль с королём Карлом III. Поводом стала его новая книга «Лебединая песня: Диана, моя сестра», выпущенная 22 сентября.
В интервью журналу People Спенсер дал понять, что мог бы написать о бывшем родственнике гораздо более жёстко. «Не хочу, чтобы это звучало двусмысленно, но я мог включить в книгу очень многое — и не включил», — сказал он в видео, опубликованном журналом в Instagram. По словам графа, он сознательно отобрал только те истории, которые соответствовали общему контексту жизни Дианы.
Спенсер добавил: если бы он решил написать скандальную книгу о бывшем принце Чарльзе, а теперь короле Чарльзе, результат был бы способен «ошеломить» читателей. Но такой цели, подчеркнул он, у него нет.
При этом граф предположил, что Букингемский дворец всё равно раскритикует любые упоминания короля в книге. «Им стоит быть очень благодарными за то, что я не написал всё, что знаю о нём», — заявил Спенсер.
В книге он утверждает, что Карл, который в 1997 году был принцем Уэльским, спорил с ним из-за решения отправить принцев Уильяма и Гарри за гробом Дианы во время её похорон. По словам Спенсера, в ходе напряжённого телефонного разговора Карл прошипел, что Диану «достаточно скоро забудут».
После публикации фрагмента книги в газете Daily Mail Букингемский дворец выступил с заявлением. Там подчеркнули, что обычно не комментируют книги как принципиальную позицию, но отметили: Его Величество считает, что боль от утраты близкого родственника может затуманивать рассудок, влиять на оценки и менять воспоминания — даже спустя много лет после трагедии.
В финале интервью Спенсер сказал, что Диана, вероятно, посмеялась бы над драмой вокруг книги. По его словам, в их жизни и без того было слишком много драмы.
PEREC.RU
Семейная память — материал благодарный: у неё нет пресс-службы, зато есть наследники, издатели и публика, которая всё ещё покупает доступ к королевским ссорам. Чарльз Спенсер напоминает, что многое мог бы рассказать, и тут же подчёркивает, что не рассказал. В издательском мире недосказанность обычно дороже полного ответа: она продаёт следующую страницу ещё до выхода книги.
Оговорка о том, что книга не задумана как скандал, работает почти как приглашение к скандалу. Достаточно обозначить границу между опубликованным и оставленным за кадром — и читатель уже сам достраивает архив, которого не видел. Возможно, именно так и выглядит аккуратный контроль над драмой: ничего не предъявлять, но дать понять, что папка существует.
Букингемский дворец отвечает сдержанно, апеллируя к тому, как горе меняет память и оценки. Формулировка звучит сочувственно и одновременно ставит под сомнение надёжность чужого рассказа. В монархии даже семейное несогласие умеет явиться в парадной форме: уважительно, обтекаемо и с хорошо отполированной дверью для отступления.
Когда спор касается прошлого, проверить его труднее, чем тон собеседника. Один участник предлагает личное воспоминание, другой напоминает о времени и утрате, а публика получает повод обсуждать не только события, но и право на них. Так история семьи превращается в суд, где присяжных набирают по охватам, а протоколом служат интервью и газетные выдержки.
В центре, конечно, остаётся Диана — человек, чью жизнь общество продолжает делить между семейной памятью и публичным наследием. Каждый новый рассказ обещает вернуть ей голос, но часто приносит на сцену живых спорщиков, которым достаётся внимание за близость к её имени. Покой умерших — плохой пиарщик; родственники, к счастью для издательского календаря, продолжают говорить.
Финальная мысль о том, что Диана посмеялась бы над драмой, закрывает разговор почти беззвучно. Получается удобная петля: драма объявляется лишней, пока её пересказывают журнал, книга, дворец и следующая волна комментариев. В этой истории каждый уверяет, что не хочет сенсации, — и всё же бережно подаёт публике новый повод её ждать.
