Наследство Prince: вечная война за $156 млн

Смерть Prince в 2016 году стала не только ударом для миллионов поклонников, но и началом долгой юридической эпопеи, которая продолжается уже десятый год. Музыкант, известный своей манией контроля над каждым звуком и кадром, ушёл из жизни внезапно — от передозировки фентанилом — и, как назло, без завещания. Для человека, который десятилетиями спорил с Warner Bros., отслеживал каждую песню на YouTube и убирал свой каталог со стримингов в борьбе за честную оплату, это выглядело почти мистическим абсурдом.

Вместо заранее прописанной воли осталась гигантская масса имущества: легендарный особняк Paisley Park, другая собственность и, главное, обширный музыкальный каталог, дополненный в 2014 году, когда Warner Bros. вернули ему права на мастер-ленты таких альбомов, как Purple Rain и 1999. Поскольку Prince не оставил ни детей, ни супруги, суду пришлось решать даже то, кто вообще считается наследником. В итоге ими признали его сестру Tyka Nelson и пятерых сводных братьев и сестёр: Sharon, Norrine и John R. Nelson, Omarr Baker и Alfred Jackson.

Управляющим назначили Comerica Bank & Trust, а затем началось то, что американская пресса деликатно называла юридическим хаосом. Трое наследников продали свои доли компании Primary Wave — крупному игроку в индустрии, известному тем, что скучает только по активам. Оставшиеся трое объединились с давними советниками Prince — L. Londell McMillan и Charles Spicer, которые получили контроль над частью наследства.

После лет судебных тяжб в 2022 году стороны договорились с налоговой службой США о финальной оценке — $156 млн. Наследство разделили на две части: Primary Wave получила структуру Prince Oat Holdings LLC, а группа McMillan–Spicer — Prince Legacy LLC. С тех пор обе стороны действуют в рамках общего соглашения, совместно управляя музыкой и другими активами. Казалось бы, дело закрыто, и семья наконец сможет заняться тем, что они сами называли сохранением «неповторимого наследия Prince». Но нет.

Юридические войны продолжились. В 2024 году McMillan и Spicer подали иск против Sharon и Norrine Nelson, утверждая, что те хотят сместить их и забрать Prince Legacy под свой полный контроль — несмотря на то, что, по словам советников, наследницы «не имеют опыта в бизнесе» и «не способны управлять такими активами». Суд вскоре согласился: наследники сами предоставили советникам «широкие и исключительные» полномочия, и отыграть назад свои решения просто потому, что «передумали», они не могут.

Но даже это не поставило точку. Позже в том же году объединённые усилия Primary Wave и Prince Legacy привели к отмене девятисерийного документального фильма режиссёра Ezra Edelman, который Netflix когда-то уже одобрил. Причина: слишком много «ошибок» и слишком много «сенсаций». Netflix отказался от проекта в 2025 году и объявил о создании нового, уже одобренного наследством. Edelman ответил резко, заявив, что его фильм никто не увидит просто потому, что он «не хочет судиться», хотя и считает, что в работе не было ни одной неточности.

А в 2023–2024 годах наследство само оказалось ответчиком — его судила певица Apollonia, ученица Prince. Она утверждала, что управляющие пытались аннулировать её товарные знаки и «захватить всё, что хоть как-то связано с Prince». Представители наследства возражали: они никогда не просили её менять имя, а пытались лишь вернуть те товарные знаки, которые, по их мнению, ей «не принадлежали» и были получены в «хаотичный период» после смерти музыканта. Дело завершилось конфиденциальным мировым соглашением.

Судебные баталии вокруг имени Prince продолжаются, доказывая, что даже после смерти артист остаётся центром борьбы интересов, денег и влияния.