Жесткая шутка и побег
Фронтмен британской группы The Ordinary Boys, Престон, спустя почти два десятилетия вновь вспомнил скандальный момент с шоу Never Mind The Buzzcocks. В 2007 году он внезапно покинул съёмочную площадку, когда ведущий Саймон Амстелл начал насмешливо зачитывать отрывки из автобиографии тогдашней супруги музыканта, телеведущей Шантель Хоутон, с которой он познакомился на шоу Celebrity Big Brother. Амстелл издевался над фразами о том, как фотосессия в таблоиде вызвала у Хоутон ощущение «роскошности», и это стало последней каплей: Престон просто встал и ушёл.
Сразу после эпизода музыкант называл Амстелла «надменным мажором» и обвинял его в том, что тот даже не пишет свои шутки сам. Однако спустя два года Престон признал, что жалеет о своём резком уходе, пояснив, что тогда ему хотелось «провалиться под землю». В 2011 году он ещё раз оглянулся назад и описал себя времён тех событий как «невыносимого придурка», который со временем всё же повзрослел.
Теперь же, почти двадцать лет спустя, Престон смотрит на тот скандал иначе. В интервью The Guardian он заявил, что считает своё решение уйти со студии «моментом, которым можно гордиться». По его словам, шутки Амстелла были не просто обидными — они были «жестокими и классовыми». Музыкант отметил, что в тот момент он не видел другого выхода.
Рассказывая о времени своих стремительных отношений с Хоутон, Престон признался, что их брак спустя восемь месяцев после шоу стал результатом «травматической связи», родившейся из общего стресса. После Celebrity Big Brother он находился в нестабильном состоянии и принимал большие дозы антидепрессанта Прозака.
С ростом популярности, по его словам, пришёл и ужас — период активных таблоидов, которые позволяли себе обсуждать внешность и частную жизнь людей в бесцеремонной манере. Музыкант вспоминал, как оказался втянут в дело о взломе телефонов в 2018 году и как СМИ безжалостно разбирали его жизнь по кускам.
Интервью совпало с возвращением группы The Ordinary Boys после более чем десятилетнего перерыва. Завтра выходит новый ска-панк-сингл группы под названием Peer Pressure. С момента расцвета коллектива прошло двадцать лет — тогда их музыку определяли хиты Boys Will Be Boys и Nine2Five. Недавно группа вновь появилась на сцене, сыграла первый концерт в Лондоне за десятилетие и подтвердила участие в нескольких фестивалях. После распада в 2008 году и воссоединения в 2011-м группа выпустила альбом The Ordinary Boys в 2015 году.
За время отсутствия в группе Престон занялся авторством песен и писал для таких артистов, как Cher, Liam Payne, Jessie Ware и Kylie Minogue. В том же интервью он вспоминал смерть Лиама Пейна в 2024 году, называя его «добрым, смешным и непонятым» человеком, с которым у него было немало общего. Престон сожалел, что не смог помочь больше.
Отдельно он рассказал о своём падении с балкона в 2017 году — после которого врачи предупреждали, что он может больше не ходить. Травма привела его к зависимости от Оксиконтина, что стало ещё одной тяжёлой страницей его жизни. Сегодня Престон возвращается к музыке — и к воспоминаниям, которые когда-то пытался забыть.
PEREC.RU
Престон из The Ordinary Boys снова всплыл в медийное пространство — и, разумеется, не с новой гитарной педалью или очередным реюнионом, а с воспоминаниями о том, как когда‑то послал к чёрту телевидение прямо в прямом эфире. То самое шоу Never Mind The Buzzcocks, где ведущий Саймон Амстелл упражнялся в социальном остроумии уровня «попади в слабого».
Престон теперь переосмысливает этот эпизод. В молодости он считал всё это неловким скандалом, а теперь — почти гражданским подвигом. Почти символическим жестом сопротивления классовой насмешке. Такое ощущение, что он пытается поставить галочку: мол, я сопротивлялся, просто не очень понимал, чему именно.
Интересно наблюдать, как человек спустя годы собирает своё прошлое по осколкам — и каждый осколок становится либо травмой, либо моралью. Психологическая нестабильность после реалити‑шоу, ускоренный брак, таблетки, давление таблоидов. Всё это звучит как будто сценаристы пытались сделать его жизнь убедительным учебником по выживанию в ранней британской знаменитости.
Престон рассказывает о взломе телефонов, обсуждает собственные зависимости, вспоминает падение с балкона и почти инвалидность. Даже смерть Liam Payne становится частью этой исповеди — тихой, без обвинений, но с оттенком сожаления, что он не смог быть ничьим спасителем.
И всё же ощущается лёгкая нота самопрезентации: он теперь другой, лучше, чище, мудрее. Но, разумеется, такие трансформации редко бывают бескорыстными — особенно когда группа возвращается и выпускает новый сингл. Шоу‑бизнес любит истории искупления, особенно когда они идут в комплекте с релизом.
Интервью создаёт впечатление человека, который долго тащил за собой чемодан странных решений и теперь пытается аккуратно разбирать содержимое. Без истерики, с лёгким цинизмом и надеждой, что публика оценит путь самопознания, желательно купив билет. Но в этом что‑то есть — редкая честность, пусть и подогретая новым циклом популярности.
