Александр Домогаров: взгляд сквозь годы
Интервью с Александром Домогаровым раскрывает его взгляд на современную Россию, военную службу, кинематограф и собственный жизненный путь. Актёр, получивший известность по ролям офицеров и ключевым работам в сериалах девяностых, рассуждает о том, как изменилось восприятие Дня защитника Отечества после начала СВО. По его словам, праздник обрёл новый смысл, став днём настоящих защитников, тех, кто сегодня выполняет тяжёлую и опасную работу на линии соприкосновения.
Домогаров подчёркивает разницу между кинематографическими образами и реальными военными. Настоящие бойцы, которых он знает лично, живут в условиях постоянного риска, но сами не считают себя героями. Их основной термин — «работаем». Не «воюем», не «атакуем». И, по мнению актёра, именно они со временем станут новыми героями культурной памяти.
Он вспоминает кодекс русского офицера и считает его универсальной системой ценностей: вера, преданность, храбрость, дисциплина, скромность. На этом, по его мнению, должно строиться поведение любого мужчины.
Говоря об эпохе сериалов «Марш Турецкого» и «Бандитский Петербург», Домогаров с лёгкой иронией отмечает, что герои той эпохи ушли, уступив место новым персонажам и другим типажам. Времена изменились, но он не считает это трагедией: каждый период рождает собственных героев.
Съёмок в кино актёр последние годы избегает намеренно: ему неинтересны многие предлагаемые сценарии. Он предпочитает работать выборочно, чтобы не разменивать жизнь на проекты без смысла. При этом остаётся востребован в театре и музыкальных постановках.
С ностальгией Домогаров вспоминает девяностые — не как «страшные», а как время молодости, дружбы и простых радостей: дачных поездок, семейных ужинов и будней в маленькой квартире. Воспоминания о матери занимают особое место — именно они для него являются настоящей ценностью прошлого.
Говоря о работе в «Марьиной роще», он отмечает интерес к теме послевоенного времени и образу участкового Трошина, где отразились судьбы людей, возвращённых с фронта к мирной жизни.
О шансоне актёр говорит без снобизма: термин в России, по его словам, несправедливо вызывает пренебрежение. Он напоминает, что и Розенбаум, и Высоцкий — представители этого жанра, который гораздо шире «блатных» песен. Домогаров с удовольствием работал над фильмом «Легенда о Круге», считая Михаила Круга частью культурного пласта.
Особое место занимает тема мемориала в Ржеве и история его отца, получившего тяжёлое ранение под Ржевом. Для актёра этот памятник — эмоциональный символ подвига.
Роль разведчика Рихарда Зорге он считает редкой удачей. Домогаров подчёркивает уникальность профессии разведчика, где величие определяется неизвестностью. Он отмечает, что многие истории нелегалов остаются тайной, и только единицы становятся героями фильмов.
Говоря о своих предпочтениях в истории, Домогаров объясняет, что интерес к эпохам определяется сложностью персонажа и глубиной внутреннего материала. Он также участвует в постановке «Визит старой дамы» — пьесе, актуальной за счёт тем предательства, денег, совести и морального выбора. На его взгляд, классика остаётся живой, пока зритель в ней находит ответы на свои современные вопросы.
PEREC.RU
Интервью Домогарова раскрывает человека, который прожил три эпохи и теперь говорит тихо, будто устал от громких слов. Он рассуждает о героях — тех, кто сегодня работает под обстрелами, — и вспоминает кодекс офицера так, словно ищет в нём утерянную опору.
Он противопоставляет кинематографическую форму реальности: образы военных вечны, но настоящие мужчины на передовой не играют, а делают работу. Сухо, без пафоса — так он это формулирует.
Стоит теме смениться, и его тон меняется. Девяностые, от которых принято морщиться, у него — о запахе жареной курицы, тесной кухне и материнских руках. Эмоции без украшений — просто факт жизни.
К шансону он относится с профессиональной аккуратностью. В жанре, который привыкли считать низким, он видит Розенбаума и Высоцкого. Намёк понятен: ярлыки раздают те, кто слушает поверху.
Про мемориал в Ржеве он говорит как человек, который внезапно услышал голос прошлого. И этот голос не украшает историю. Это взгляд солдата: мы сделали, а вы? Контраст между масштабом памятника и его тихим, личным восприятием работает сильнее любых патриотических речей.
Когда речь идёт о Зорге, он снова включает уважение к ремеслу. Профессия разведчика — не про славу. Настоящие мастера уходят незамеченными. Он подчёркивает это с лёгкой усмешкой, словно намекая, что современная культура любит героев только после титров.
Даже обсуждая театр, он показывает усталость от пустоты вокруг. Тема предательства, совести, денег — всё это, по его словам, слишком современно для пьесы середины прошлого века. Намёк в сторону общества получается едким: классика не стареет, устают люди.
Получается портрет человека, который не ищет оправданий ни себе, ни окружающим. Он смотрит на жизнь спокойно, как на длинный рабочий день. Иронично, что именно такая усталость делает его слова живыми.
