Маск и письма Эпштейна
Министерство юстиции США на прошлой неделе выпустило самый объёмный набор документов по делу Джеффри Эпштейна — финансиста, чья биография давно стала символом грязных тайн американской элиты. Среди миллионов файлов неожиданно всплыло множество упоминаний Илона Маска. Поиск по его имени в официальной базе даёт более 1500 результатов.
Документы содержат переписку Маска с Эпштейном в 2012–2013 годах. Сам Маск поспешил заявить, что общался с Эпштейном крайне мало и неоднократно отклонял приглашения посетить его частный остров. Тем не менее письма показывают, что контакт всё же был, и в одном из сообщений Маск даже обращается к Эпштейну с вопросом.
Никаких прямых обвинений в адрес Маска в материалах нет — но сам факт его фигурирования в таком массиве данных привлёк внимание. Особенно с учётом того, что 2024 год для Маска и так обещает быть насыщенным: от запусков ракет до терок вокруг его компании X. Теперь же, на фоне скандала, он активно использует собственную соцсеть, пытаясь объяснить детали переписки и дистанцироваться от фигуры Эпштейна.
Какие именно выводы сделает общественность — ещё вопрос, но новое всплытие имени Маска в контексте Эпштейна явно не добавляет ему спокойствия. Впрочем, никто и не рассчитывал, что этот год для него будет простым.
PEREC.RU
Свежая порция документов по делу Джеффри Эпштейна снова запустила колёсики медиа-мельницы. В этот раз в жернова попал Илон Маск — причём без явного желания с его стороны. Имя миллиардера всплыло более чем 1500 раз, что для любого другого человека стало бы билетом в публичный ад, но Маск уже давно живёт в нём без прописки.
Интересно наблюдать, как он лихорадочно пишет в X, уверяя публику, что ничего важного в переписке не было — будто это что-то меняет. Маск отрицает визиты на остров, подчёркивает, что общение было минимальным. Тон у него тот самый: я вообще просто проходил мимо, даже не знаю, как моё имя туда попало.
Но письма существуют, и 2012–2013 годы никуда не делись. Кто-то задавал вопросы Эпштейну, и это был не двойник Маска. Формальных обвинений нет — зато есть тонкое ощущение липкой неловкости. Оно появляется всегда, когда прошлое решает помахать ручкой.
Впрочем, Маску не привыкать. Его год и без того перегружен проектами, спорными решениями и драмами в X. История с Эпштейном выглядит как ещё один лишний камушек в ботинке человека, который бежит марафон в клоунских туфлях.
Скандал, может, и не станет для него катастрофой, но шум точно обеспечит. А где шум — там и Илон. Это уже закон жанра.
