
Американский рэпер Kevin Gates дал большое интервью на подкасте Club Shay Shay. Среди множества тем всплыла и самая болезненная — история его отца, умершего, когда Gates был ещё подростком. Он скончался от осложнений СПИДа, и для исполнителя эта тема до сих пор остаётся личной и непростой.
По словам Gates, его отец заразился СПИДом из‑за употребления наркотиков и использования общих игл. Рэпер подчёркивает: отец всегда говорил ему правду и ничем не прикрывал свою прошлую жизнь. И именно его болезнь впервые подтолкнула Gates к интересу в сторону холистической медицины — системы альтернативных методов лечения, популярных в США, но не признанных официальной медициной.
Gates вспоминал, что до самой смерти отец оставался для него важнейшим человеком. Он говорил о нём с теплотой, подчёркивая, что никто раньше не задавал ему настолько личных вопросов. По словам исполнителя, они были рядом почти до последнего момента.
Особенно резонансной стала фраза Gates о том, что, будь у него шанс вернуться в прошлое, он мог бы «вылечить» своего отца. При этом он уточнил, что не считает себя последователем Dr. Sebi — популярного в американской среде травника, известного своими сомнительными заявлениями. Но Gates утверждает: сегодня он знает о здоровье настолько много, что смог бы изменить ход событий.
Для исполнителя эта история — корень его строгого отношения к здоровью и телу. Потеря отца в молодости стала частью его личного пути, влияя на мировоззрение и выборы на долгие годы.
Kevin Gates строит из себя человека, который видел мир изнутри и теперь рассказывает об этом так, будто застрял между уличной мистикой и медициной для начинающих. Он вспоминает отца — честного, прямого, такого почти киношного персонажа, — и пытается превратить семейную драму в философский поворот сюжета.
Он говорит, что сегодня мог бы вылечить его от СПИДа. Звучит как заявление человека, который слишком долго читает форумы о здоровье и верит, что пару трав и правильного дыхания хватило бы, чтобы победить вирус. Но подаёт он это без пафоса — скорее как личную веру, которой дорожит сильнее любых медицинских фактов.
Интерес к холистической медицине у него родился не из моды, а из боли. Хотя выбор странный: официальная медицина здесь явно проходит мимо, а вот травники и «целители» оказываются на сцене. Случайно ли? Наверное, он бы сказал, что нет. И наверняка нашёл бы в этом скрытый знак.
Подспудно чувствуется ещё одно — желание оправдать собственный путь. Мол, не просто так я хожу по жизни с мешком знаний о здоровье. Хотя знания эти — как туман: вроде есть, а вроде и нет. Зато звучат убедительно.
В итоге интервью превращается в мягкую попытку переписать прошлое. Отец ушёл, но осталась мысль, что всё могло быть иначе. И Gates держится за неё, как за оберег. Никакого злого умысла — просто человек, который не смирился и ищет смысл там, где другие видят только статистику и медицину. Это делает историю живой, пусть и слегка уставшей от собственных притяжений.