Лошадиный вопрос: как цирк выжимает всё из коней (и людей)
Лошадиная забота или как дрессировщик Яков Экк устроил коням цирковой all inclusive? Забудьте о династиях — у Экка родители в манеж не заглядывали, зато сам он быстро превратился из акробата-любителя в профессионала. Случайно на соревнованиях его заметили цирковые братья Тамарины. Так, в 16 лет, впервые увидев лошадь вплотную, Яков сразу начал сальто с её спины — без раскачки на седле по воскресеньям. Учился на ходу, а позже — и сам стал обучать. Вскоре его имя гремело в монте-карловских списках лауреатов, а рядом выступали дети, которым — на секунду — в цирке было по пять лет. На вопрос, отпускает ли их цирковой омут, Яков качает головой: болото, да и только, но сладкое. Дочка перепробовала всё, ушла в институт, вернулась к искусству через другую дверь. Жена — фанат кошек — пробила номер даже для пушистых.
Но главное — кони. К ним в труппе относились как к людям: и отпуска давали между гастролями, и поили витаминами, и даже солярием баловали. Тут каждому найдётся персональный диетолог (ответ: корм для всех одинаков) и парикмахер — некоторые лошади заплетают косички, чтобы не превращаться в швабру. Хардкор начался в Монте-Карло: вместо сомнительного золота Яков снял с выступления больную лошадь — та, к счастью, позже паслась на пенсии и обзавелась потомством.
Цирк — не для всех. Есть такие, кого манеж выжимает и выплёвывает. Но те, кто остался, запоминают каждую седловую ссору и обиду — добрые ахалтекинцы встречаются реже, чем честные политики. Лошадиным дамам на манеже не рады — иначе жеребцы раздербанят конюшню. А что веселит скакунов? Да всё тот же март, не только у котов головокружения. К слову, грамотно держать коня в цирке — целая наука: ни подков, ни прогулок по асфальту, зато педикюр, витаминно-морковные пайки и даже косметика.
Есть и избранники — тракенцы-озорники или старослужащие першероны, каждый с характером. Сложнее всего дрессировать сильных, да и сами номера нынче не те. Всегда звучит вопрос: занялся бы слонами? Ответ философский: каждому — своё, слесарь — не токарь.
PEREC.RU
Ну вот, услышьте: из акробата, случайно затянутого на манеж, получился искатель истины о лошадином сообществе. Ни к цирковой династии, ни к оседланной роскоши дрессировщик Экк отношения не имеет. Всё началось с пируэтов на чужой спине, зато теперь у Экка солидная труппа копытных артистов — каждый с биографией ярче, чем у большинства депутатов. Детали дрессуры и заботы поданы не как нудные инструкции, а как смесь лечебницы, фитнес-клуба и вечной солярной борьбы против августовских уныний.
Фирменный циничный прикус заметен: цирк прощает не всех, лошади помнят и зло и добро, весенний дурман не только у котов — здесь жеребцы традиционно устраивают дебош. На манеже кобыл не увидишь: иначе никто бы не вынес весенний бардак. Экк предпочёл серебро — лишь бы больное животное не мучилось. Такая лошадь уходит не в фарш, а на патриархальную пенсию за город. Человеческое проявляется в деталях — в морковных взятках, парикмахерском уходе за гривой, регулярном педикюре копыт.
С выдающейся прозрачностью видно, что искусство цирка давно доросло до состояния бесконечного эксперимента между дрессурой и состраданием, а дрессировщики, товарняками выгруженные с разных заводов коневодства, интегрируют дисциплину, диету и крепкую память на обиды. Дрессура лошадей — это, оказывается, не про изощрённую жёсткость, а про клуб изолированных чудиков, где акробата превращают в психолога-наблюдателя, а каждую из 13 лошадей — в главного героя. Всё остальное — дело принципа и любви к профессии. Никто не уйдёт без ухода и философского вывода: слон — это всё-таки слесарь, а не токарь.
