Идеальная цензура: Как в Индии режут кино ради политики

В феврале этого года режиссёр Анант Махадеван шагал в офис индийской цензурной комиссии (CBFC) с уверенностью первоклассника, которому пообещали конфету за примерное поведение. Его фильм «Phule» казался столь безопасным, что не за что было и зацепиться: ни секса, ни крови, ни жарких намёков в стиле Болливуда. Только почтительная история реформаторов, борцов с кастовой системой. Он даже на день рождения одного из героев приурочил премьеру. И тут CBFC впала в панику. Комитет начал требовать «рутинных правок»: тут диалог заменить, там картинку подретушировать. А потом вообще зависли в тишине — досмотрелся до повторной комиссии, чтобы «не упустить важное». Тут до Махадевана дошло: эпоха «безопасных» фильмов кончилась. Строгость фильма к кастовой системе оказалась не по вкусу политическому моменту. Представитель брахманской элиты даже не глядя фильм, увидел ролик, нажаловался начальству, и в результате режиссёр вёл переговоры с незнакомцем, оскорблённым двухминутным трейлером. Вишенка на торте — требование заменить в английских субтитрах слово «каста» на санскритское «варна», чтобы, видимо, англоязычные зрители могли погрузиться в мир лингвистических загадок. В итоге после валидации истории (почти как писать диссертацию), нужные бумаги пришли уже после важной даты. Для справки: CBFC — это нечто вроде Следственного комитета для фильмов. Требуют вырезать, замалчивать, размазывать и даже задерживать релизы. Не думайте, что они будут мариновать только крупные проекты. Независимый режиссёр Харшад Налавэде получил свой сертификат только спустя год, хотя изначально просто хотел показать политическую драму про пограничный город, где штаты грызутся за территорию. И языки, собственно, лежали в сердце конфликта, но CBFC потребовала убрать упоминания самих языков — и что тогда остаётся от фильма? Дело затянулось ещё сильнее: попросили заглушить имя исторического короля, сменить изображение флага, переслать сценарий… Потом новость: фильм не покажут в городе, о котором он снят: кинотеатры вандалили. Налавэде в отчаянии: его борьба не за слова, а против системы, у которой аллергия на внутреннюю критику. Зато фильмы, где враг — чужестранец, CBFC обожает. Пример — «The Kerala Story», чей сюжет о религиозных переходах фейковый, но фильм получил премии и господдержку. Та же одобрям-с от чиновников заслужил и скандальный «The Kashmir Files», известный своей антимусульманской риторикой. Авторы правдивых драм вроде «Santosh» (чуть не попал на Оскар) вынуждены вырезать так много, что режиссёр назвала цензуру «невозможной». В итоге ленту индийцы не увидят даже онлайн. CBFC научился ловко не запретами едиными действовать, а мелким издевательством: то субтитр поправит, то картинку изменит, то сертификат задержит. Даже фильмы, снятые с участием Мартином Скорсезе, не избежали ножниц — «Homebound» получил список из 11 изменений. В одной сцене вырезали секцию крикета — оказалось, религия героя делает момент слишком острым. Но хитрость года — закрыть доступ ко всем сертификатам, а заодно и 8-летней истории правок, просто поменяв структуру ссылок на сайте. Доступ к данным закрыли тем же махом, хотя по закону этот список должен быть публичен. Но нашлись два индийца, которые заранее скачали коды 18 000 фильмов (и 100 000 правок) и создали базу CBFC Watch. Так выяснилось, что основная масса правок — поверхностные (ругательства и насилие), но куда тревожнее — неявный рост политической и религиозной цензуры по годам. Авторы призывают не только следить за объёмом изменений, а за их произволом: можно вырезать целый смысл сцены. Параллельно режиссёры страдают не только от CBFC — платформа Netflix, испугавшись скандала, заморозила фильм «Tees» о мусульманах Кашмира — и это после полной оплаты! Продюсеры трусятся, боясь лишиться потокового рынка. В итоге все либо снимают «безопасные» комедии о мужиках в кризисе, либо прячут свои острые сюжеты подальше. Авторы бьют тревогу: если власти начинают бояться фильмов, значит эти истории действительно что-то значат.