
Пилотное исследование показывает: направленные в глубокие отделы мозга слабые ультразвуковые импульсы могут временно уменьшать выраженность бреда у взрослых с хроническим психозом. В рандомизированном сравнении настоящей и имитационной стимуляции десять амбулаторных пациентов получили по десять минут низкоинтенсивного сфокусированного ультразвука. Серьёзных побочных эффектов не выявили. Предварительные результаты опубликованы в журнале npj Acoustics.
Шизофрения и родственные расстройства, включая шизоаффективное расстройство, — хронические психические заболевания, влияющие на восприятие реальности, мышление и отношения с окружающим миром. Среди характерных симптомов — галлюцинации, например голоса без внешнего источника, и бредовые убеждения, которые сохраняются вопреки противоречащим им фактам. Антипсихотические препараты помогают многим пациентам, однако у части людей тяжёлые бредовые переживания остаются даже на фоне лечения.
Исследования мозга связывают психоз с нарушенной передачей сигналов в глубокой нейронной цепи, соединяющей кору — наружный слой мозга — с центральными структурами, включая полосатое тело, бледный шар и таламус. Внутренний сегмент бледного шара (globus pallidus interna) — парная группа нервных клеток в базальных ганглиях, расположенная глубоко под корой. Она служит важным выходным узлом: передаёт сигналы, связанные с дофамином, в таламус. Эта цепь участвует не только в движении, но и в фильтрации информации — помогает мозгу решать, какие события заслуживают внимания.
В исследовании визуализации мозга 2023 года та же группа учёных обнаружила у пациентов с первым эпизодом шизофрении, не принимавших лекарства, усиленную связь между правым внутренним сегментом бледного шара и передней поясной корой — областью лобной части мозга, участвующей в оценке значимости происходящего. Чем сильнее была связь, тем тяжелее оказывались психотические симптомы; по ней также можно было предсказать ответ на восьминедельное лечение. Это сделало правый бледный шар возможной мишенью стимуляции.
Добраться до структуры примерно в шести сантиметрах под поверхностью мозга непросто. Магнитные катушки, прикладываемые к голове, воздействуют главным образом на поверхностные ткани. Чтобы влиять на внутренний сегмент бледного шара без разрушения ткани, традиционно требовалась операция по имплантации электродов — подобные методы применяют, например, при болезни Паркинсона.
Низкоинтенсивная транскраниальная ультразвуковая стимуляция устроена иначе. Изогнутый излучатель располагают на коже головы и направляют через череп сравнительно низкочастотные звуковые волны. Они сходятся в узкой вытянутой области глубокой ткани и временно меняют возбудимость нервных клеток — без разрезов и нагревания ткани.
Исследование провёл Wei Qi вместе с Дональдом К. Гоффом и Шаем Шохамом из Медицинской школы Гроссмана Нью-Йоркского университета (NYU Grossman School of Medicine). Гофф — профессор психиатрии имени Марвина Стерна и заместитель заведующего кафедрой исследований, а также директор Института психиатрических исследований имени Натана Клайна. Шохам — профессор нейронаук и содиректор института Tech4Health. Ци, клинический доцент психиатрии NYU, работает психиатром и исследователем в психиатрическом центре Рокленда и Институте имени Натана Клайна.
Ци объяснил, что многие люди с шизофренией продолжают страдать от бреда, несмотря на препараты, а после неудачи медикаментозного лечения вариантов мало. По его словам, данные нейровизуализации и многолетние исследования расстройств движения указали на внутренний сегмент бледного шара как на часть цепи, помогающей мозгу определять значимость переживаний. Ультразвук позволил проверить эту идею без операции.
Предпосылки для эксперимента появились в предыдущих работах. В исследовании 2021 года у здоровых добровольцев стимуляция левого бледного шара ультразвуком снижала во время воздействия сигналы, связанные с активностью мозга, как в самой структуре, так и в связанных сетях. В более позднем клиническом исследовании взрослых с расстройствами настроения, тревожными и связанными с травмой расстройствами сфокусированный ультразвук уменьшал активность левой миндалины по сравнению с имитационной процедурой. Курс повторных сеансов в течение трёх недель сопровождался умеренным или значительным снижением депрессии, тревоги, симптомов травмы и общего эмоционального дистресса.
До этого в исследованиях шизофрении ультразвук проверяли лишь дважды: в одном случае у трёх пациентов сразу после стимуляции других участков полосатого тела уменьшились галлюцинации; в другом воздействовали на наружную префронтальную кору, изучая социальную отстранённость и притупление эмоций. Правый внутренний сегмент бледного шара прежде не исследовали.
Перед испытаниями команда откалибровала собственное устройство частотой 350 килогерц в резервуаре с водой и на височной кости двух человеческих черепов. Кость поглощала 83–88% акустической интенсивности, но фокус сохранял вытянутую, похожую на сигару форму: 5,6 миллиметра в ширину и 27,5 миллиметра в длину. Череп смещал фокус в среднем на один миллиметр; расчётные давление и нагрев внутри мозга оставались в международных пределах безопасности.
Испытание зарегистрировали на ClinicalTrials.gov в ноябре 2022 года, до набора участников. Там же разместили протокол и план анализа; код анализа опубликовали отдельно, а индивидуальные медицинские данные закрыли для защиты конфиденциальности. Это было пилотное исследование для оценки безопасности, переносимости и предварительных сигналов возможного эффекта. С мая 2023-го по январь 2024 года проверили 15 взрослых и включили 11 амбулаторных пациентов в возрасте от 18 до 55 лет с шизофренией или шизоаффективным расстройством и как минимум умеренными психотическими симптомами.
Один участник отказался после первичного сканирования мозга, поэтому все этапы завершили десять человек. Их средний возраст составлял 37,5 года; мужчин и женщин было поровну. В группе были четыре афроамериканца, три человека азиатского происхождения, один белый участник и двое, указавших смешанное происхождение или другую категорию.
До включения каждый проходил оценку способности принимать решения у психиатра и должен был без ошибок ответить на десять вопросов о процедуре, рисках и альтернативах. Шесть человек принимали стабильные дозы антипсихотиков — палиперидона, арипипразола, кветиапина или галоперидола; четверо не принимали такие препараты как минимум четыре недели. На протяжении испытания участники сохраняли прежний режим.
Использовали рандомизированную перекрёстную схему: каждый участник с интервалом в неделю прошёл два сеанса — настоящий и имитационный, порядок определяли случайно. Ни участники, ни клиницисты, оценивавшие симптомы, не знали, какой сеанс был активным. Сначала каждому сделали структурную МРТ, чтобы построить индивидуальную карту мозга. Во время процедур голову фиксировали мягкими блоками, а оптические камеры отслеживали метки на голове и устройстве. Излучатель, соединённый с кожей через ультразвуковой гель и наполненную водой мембрану, направляли на правый внутренний сегмент бледного шара.
Активный сеанс длился десять минут и включал десять циклов: 30 секунд воздействия и 30 секунд паузы. В каждом 30-секундном окне ультразвук передавался лишь 5% времени. При имитационной процедуре оборудование работало с теми же настройками, но воздушная прослойка в водной подушке не пропускала волны через череп.
Участники оценивали бред и слуховые галлюцинации в шесть моментов: до процедуры, во время неё, сразу после, через час, сутки и семь дней. До сеанса и через час они также проходили Монреальскую шкалу оценки когнитивных функций — короткий тест памяти и мышления. Врачи отслеживали физические и психические побочные явления и суицидальные мысли до седьмого дня. МРТ в состоянии покоя делали до и после каждого сеанса, однако технические проблемы не позволили проанализировать эти снимки.
Если объединить все оценки после исходного измерения, баллы выраженности бреда после активного ультразвука в среднем снизились на 1,2 пункта, а после имитационной процедуры выросли на 0,4 пункта. Исходные средние значения перед сеансами составляли примерно 12–16 пунктов. В основной статистической модели, учитывавшей время оценки и порядок процедур, активная стимуляция была связана со снижением на 1,56 пункта больше, чем имитация. Размер эффекта был умеренным (Cohen’s d = 0,68). При этом индивидуальные изменения у участников заметно различались.
Ци назвал разницу между настоящей и имитационной стимуляцией умеренной и статистически убедительной для столь маленького исследования, но подчеркнул, что оценка неточна, а длительность возможной пользы за пределами первых дней неизвестна. Чтобы понять реальный размер и устойчивость эффекта, нужны более крупные и продолжительные испытания.
Между активным и имитационным сеансами статистически значимой разницы в изменении слуховых галлюцинаций не обнаружили — в отличие от немедленного улучшения, о котором сообщалось в прежнем исследовании с тремя пациентами. Различие по когнитивному тесту через час также не достигло статистической значимости: после настоящего ультразвука баллы в среднем выросли на 0,2, после имитации снизились на 1,0.
После завершения исследования шесть из десяти участников правильно угадали, какой сеанс был настоящим. Такая доля статистически не отличалась от случайного угадывания, а точность догадки не была связана с изменением бреда. Сравнение исходных показателей между неделями не выявило последовательного переноса эффекта, хотя из-за малой выборки этот вопрос оценивали описательно, без формального статистического теста.
Серьёзных нежелательных явлений не было ни в одном условии. После активного ультразвука как минимум на один лёгкий временный симптом пожаловались семь человек, после имитации — все десять. Среди жалоб были кратковременная усталость, головная боль, лёгкий дискомфорт в желудке и небольшое усиление бреда или галлюцинаций. После одного имитационного сеанса участник умеренно выраженно чувствовал отстранённость от окружающего.
На вопрос о том, что следует вынести из результатов, Ци ответил: это обнадёживающий первый шаг, но пока не лечение.
Дополнительный анализ отдельных сроков оценки выявил неожиданный возможный временной рисунок, однако испытание не было рассчитано на подтверждение эффекта в конкретные дни. Разница в снижении бреда между активной и имитационной процедурами оценивалась в 1,90 пункта через сутки и 2,70 пункта через семь дней — то есть эффект, предположительно, нарастал. Но суточная разница не достигла статистической значимости даже до поправки, а после учёта множественных сравнений ни одно из пяти измерений после исходного уровня не оказалось статистически значимым.
Авторы предполагают, что импульсный ультразвук может запускать долговременные изменения нейропластичности — способности нервных цепей перестраиваться, — затрагивая сигнальные процессы, связанные с глутаматом, в правом бледном шаре и соединённой с ним корковой цепи. Изменения могут накапливаться несколько дней и постепенно ослаблять аберрантную значимость — склонность мозга придавать чрезмерное значение обычным событиям. Это пока гипотеза, а не установленный механизм.
Авторы ссылаются на другие работы о длительном действии ультразвука на глубокие структуры мозга. В клиническом исследовании 2024 года один сеанс стимуляции области, связанной с обработкой боли, облегчал хроническую боль до семи дней. В описании отдельного случая 2023 года ультразвуковое воздействие на глубокие структуры предшествовало ремиссии тяжёлой депрессии, устойчивой к лечению, продолжавшейся до 44 дней. Ци признался, что эффект на психотические симптомы соответствовал гипотезе, но постепенное нарастание улучшения оказалось неожиданным: исследователи ждали немедленного воздействия, которое быстро ослабнет.
Результаты важно оценивать с учётом ограничений. Один десятиминутный сеанс у десяти амбулаторных пациентов и наблюдение в течение недели — это проверка принципа, а не доказательство клинической эффективности. Размер эффекта для бреда (0,68) сопоставим со средним значением 0,47 в плацебо-контролируемых испытаниях антипсихотиков, однако короткий опросник предназначен для отслеживания кратковременных колебаний, а не клинического выздоровления. Поэтому пока нельзя сказать, означает ли среднее снижение на 1,56 пункта при исходных 12–16 баллах заметное облегчение в повседневной жизни.
Ци отдельно подчеркнул: метод не является ни излечением, ни заменой лекарствам — все участники продолжали обычное лечение. Это также не высокоинтенсивный сфокусированный ультразвук, одобренный для лечения тремора и разрушающий небольшой участок ткани. В данном исследовании использовали значительно меньшую энергию, чтобы временно менять активность мозга. За пределами научных исследований процедура недоступна и пока не готова к применению в клиниках.
Есть и технические ограничения. Из-за неудачных МРТ учёные не смогли подтвердить, что ультразвук действительно изменил активность именно в правом внутреннем сегменте бледного шара. Дозу звука калибровали на двух образцах черепа, а не индивидуально для каждого участника; толщина кости может влиять на количество энергии, достигающей глубокой ткани. Кроме того, ослепление проверяли только по ответу «настоящий или имитационный» в конце исследования. Шесть участников угадали правильно, поэтому влияние ожиданий исключить нельзя; авторы не считают испытание полностью двойным слепым.
Команда планирует более крупное исследование с повторными сеансами и более длительным наблюдением, чтобы проверить воспроизводимость и устойчивость эффекта. Учёные также хотят с помощью функциональной МРТ измерить, как ультразвук меняет цепи мозга, связанные с бредом. Ци поблагодарил участников, соавторов из психиатрии, инженерии и статистики, а также фонд Doris Duke Fund и Brain & Behavior Research Foundation за поддержку.
Работа «Транскраниальная ультразвуковая стимуляция правого внутреннего сегмента бледного шара при шизофрении: рандомизированное пилотное исследование с имитационным контролем» написана Wei Qi, Alon Gilad, Michele Santacatterina, Spencer Brinker, Gillian Capichioni, Fumika Ando, Shy Shoham и Donald C. Goff.
В медицине слово «перспективный» часто работает как вежливый родственник слова «пока не знаем». Здесь это особенно уместно: десять участников дали исследователям повод продолжить работу, но ещё не дали пациентам новую терапию. Разница между этими двумя вещами обычно теряется где-то между пресс-релизом и заголовком, который уже мысленно выписал рецепт.
У технологии есть привлекательная упаковка: глубокая мишень, никакой операции, короткий сеанс и аккуратное обещание воздействовать на мозговую цепь. Для людей, которым привычные лекарства помогают недостаточно, сама возможность нового подхода важна. Но сочувствие к этой проблеме не превращает предварительный результат в доказанное лечение — надежда не проходит статистическую экспертизу вместо исследователей.
Самый соблазнительный элемент — будто эффект нарастает спустя дни. Именно такие детали и любят превращать в легенду о «перезагрузке мозга»: звучит эффектно, почти как техника будущего, уже доставленная курьером. Только сами авторы не подтвердили этот рисунок статистически, а при множественных проверках убедительные цифры растворились. Пока это направление для следующего эксперимента, не инструкция к применению.
Есть и более прозаичная проблема: учёные не смогли разобрать контрольные снимки мозга и потому не подтвердили, что воздействовали на нужную область именно так, как рассчитывали. Шесть участников угадали настоящий сеанс, а индивидуальная настройка ультразвука по особенностям черепа не проводилась. Иными словами, одновременно остаются вопросы и к тому, что именно произошло в мозге, и к тому, насколько чисто измерили результат. Наука иногда выглядит не как сияющий прибор, а как очень дорогая проверка, подключён ли он вообще к нужному разъёму.
При этом пилот нельзя списать в корзину: он показывает, что подход технически можно проверять без операции и что серьёзных осложнений в этой небольшой группе не возникло. Это полезный повод для более крупного исследования, особенно если повторные сеансы и длительное наблюдение дадут воспроизводимый результат. Но безопасность десяти человек — не гарантия безопасности для всех, а умеренное изменение короткой шкалы — не доказательство заметного облегчения в повседневной жизни.
Особенно важно не путать этот метод с высокоинтенсивным ультразвуком, который разрушает ткань и применяется при некоторых двигательных нарушениях. Здесь речь о низкой энергии и временном изменении активности; участники продолжали медикаментозное лечение. Это не замена таблеткам, не излечение и не услуга, которую можно заказать в клинике у специалиста с красивой аппаратурой.
Дальше всё зависит от скучных, но необходимых вещей: большей выборки, повторяемости результатов, контроля ожиданий и измерений, которые покажут, что именно меняется в мозге и насколько долго. Именно там обычно заканчивается рекламный трейлер и начинается кино целиком. Пока правильная редакционная формула проста: интересная гипотеза, ранний сигнал, доказанного лечения нет.