Лента, которая подталкивает: подростки всё чаще видят контент о самоповреждении

Исследование английских школьников показало: примерно каждый третий подросток за последний месяц видел в интернете материалы о самоповреждении. Чаще всего они попадались не после целенаправленного поиска, а сами — в ленте соцсетей или среди рекомендаций. Работа опубликована в журнале Nature Mental Health.

Соцсети стали частью повседневности подростков: там общаются, развлекаются, выражают себя и находят единомышленников. TikTok и Instagram подбирают публикации с помощью алгоритмов рекомендаций — программ, которые учитывают интересы и поведение пользователя. Удобно, пока лента не начинает предлагать то, чего человек не искал.

Материалы о самоповреждении бывают разными: от историй восстановления и поддерживающих разговоров до изображений и видео, которые могут представлять причинение себе вреда как приемлемое или даже привлекательное. Повторный контакт с таким контентом способен усиливать эмоциональное неблагополучие и риск мыслей или действий, связанных с самоповреждением, особенно у уязвимых подростков. При этом некоторые онлайн-сообщества дают поддержку и побуждают обратиться за помощью — поэтому важны и содержание, и контекст.

Исследовательница Holly Bear из Оксфордского университета и её коллеги изучили, как часто подростки в Англии встречали такой контент и каким образом. Ученых интересовало различие между пассивным контактом — когда публикация появляется сама — и активным, например поиском или пересылкой другим человеком, а также связь этих путей с самочувствием и социальным опытом подростков.

Авторы проанализировали данные школьного опроса OxWell Student Survey 2025. В исследование вошли 32 102 ученика 7–13-х классов в возрасте от 11 до 18 лет из 49 средних школ и колледжей дальнейшего образования, главным образом в Ливерпуле и графстве Оксфордшир. Опрос проходил с февраля по май 2025 года. На вопрос о встрече с контентом ответили 28 797 человек, среди них 14 083 девочки.

О самоповреждении в интернете за последний месяц сообщили 9 940 участников — 34,5% ответивших. Из них 55% видели такие материалы один-два раза, 26,5% — несколько раз, а 18,5% — многократно.

Среди подростков, описавших способ контакта, 66% сказали, что материал появлялся в ленте или предлагался во время просмотра. Для 24% он был встроен в публикации на другую тему. Случайную встречу отметили 12%, самостоятельный поиск — 8%, пересылку от другого человека — тоже 8%; ещё 15% указали иной путь. Участники могли сообщать более одного способа.

Исследователи распределили подростков по основному типу контакта: 73% столкнулись с материалами только пассивно, 12% использовали разные пути, 9% указали только другие варианты, 3% получали контент только от других людей, ещё 3% только искали его сами.

Частота контакта различалась. Один-два раза за месяц материал видели 59% подростков с исключительно пассивным контактом и 62% тех, кому его только пересылали. Среди подростков, которые только искали контент, и тех, кто сталкивался с ним разными способами, таких было около 30%. Авторы считают, что это согласуется с возможной петлёй обратной связи: взаимодействие с подобными публикациями может приводить к новым рекомендациям. Однако опрос не доказывает, что именно алгоритмы вызвали повторные показы.

Все типы контакта были связаны с более выраженными одиночеством, онлайн-вредом, тревожностью и депрессивными симптомами по сравнению с отсутствием контакта; конкретные связи различались между группами. Девочки чаще мальчиков сообщали о пассивном контакте, но реже — о пересылке контента. У трансгендерных и гендерно-разнообразных подростков вероятность большинства видов контакта была выше, особенно самостоятельного поиска.

Чернокожие подростки и подростки смешанного этнического происхождения чаще белых сообщали, что искали материалы сами. То же относилось к тем, кто часто ложился спать голодным, по сравнению с теми, кто редко испытывал голод перед сном. Самостоятельный поиск был наиболее тесно связан с депрессивными симптомами, а получение контента от других — с агрессивными или угрожающими сообщениями. У подростков, сталкивавшихся с материалами разными путями, особенно заметно были связаны с контактом онлайн-агрессия и принуждение.

Авторы заключили, что недавний контакт с контентом распространён и связан с разными путями его появления, уязвимостями подростков, их окружением и поведением в интернете. Они призывают к комплексным мерам: регулировать появление материалов о самоповреждении в лентах, направлять тех, кто ищет их намеренно, к поддерживающим ресурсам и обучать цифровой грамотности подростков и родителей.

У исследования есть ограничения. Опрос был одномоментным, поэтому не позволяет установить, что было причиной, а что следствием: одиночество и психологические трудности могли повышать вероятность контакта, сам контакт мог влиять на состояние — или действовали оба фактора. Исследователи также не выясняли, какой именно контент видели школьники: шокирующие изображения, истории восстановления или поддержку сверстников.

В предыдущей волне опроса около двух третей подростков, которые сами искали такие материалы, называли потенциально позитивные мотивы — например, желание найти поддержку или людей с похожим опытом. Нынешние данные основаны на самоотчётах и получены преимущественно в двух регионах Англии. Формулировка вопроса — «сталкивались ли» участники с контентом — могла привести к тому, что некоторые намеренно искавшие его подростки сообщили об этом не полностью.

Исследование «Алгоритмически обусловленный контакт с онлайн-контентом о самоповреждении и его связь с более широкими психосоциальными рисками у 32 000 подростков» подготовили Holly Bear, Emma Soneson, Galit Geulayov и Mina Fazel.