Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, опубликованное в Proceedings of the National Academy of Sciences, поставило под сомнение устоявшийся миф о том, что женщины всегда стремятся выбирать более обеспечённых партнёров. Учёные показали: как только у женщин появляется больше экономической свободы, их интерес к «богатым избранникам» заметно снижается. А значит, человеческие романтические предпочтения куда гибче, чем нам привыкли рассказывать.
На протяжении десятилетий исследователи спорят, почему мужчины и женщины в среднем ищут в партнёрах разные качества. В большинстве культур женщины чаще обращают внимание на финансовую стабильность мужчины, а мужчины — на молодость и внешнюю привлекательность женщины. Одна группа учёных считает, что это наследие эволюции: древним женщинам приходилось искать надёжного кормильца, ведь беременность и уход за ребёнком требовали ресурсов. Другая объясняет всё культурой: веками мужчина был добытчиком, женщина — хранительницей дома, и люди просто приспособились к этим ролям.
Проблема в том, что большинство предыдущих исследований основывалось на наблюдениях в реальных странах, где множество факторов накладываются друг на друга. Богатые женщины обычно живут в более равных обществах — и непонятно, что на что влияет.
Чтобы разобраться, международная группа учёных создала эксперимент. Они пригласили 807 участников из США, Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии (в финальную выборку вошло 602 человека в возрасте в среднем 32 года) и отправили их в виртуальное общество под названием Stamola. Каждому случайным образом назначали один из 45 экономических сценариев. Там менялись два параметра: личный доход участника (от 10-го до 90-го процентиля среди его пола) и уровень экономического неравенства между мужчинами и женщинами. Где‑то мужчины зарабатывали вдвое больше женщин, где‑то наоборот, а где‑то все получали одинаковый средний доход.
Участники описывали своего идеального долгосрочного партнёра в этих условиях: оценивали 35 черт от карьеры до финансовой стабильности, ранжировали качества и указывали желаемый возраст партнёра. Отдельно фиксировали важность того, чтобы партнёр был богаче — так называемое стремление «выйти вверх».
Результаты оказались предельно ясными. Чем беднее участнику назначали роль в виртуальном обществе, тем сильнее он хотел видеть рядом финансово стабильного партнёра. При этом общее экономическое положение его пола тоже имело значение: когда женщину помещали в общество, где женщины зарабатывают меньше мужчин, её стремление искать более обеспечённого партнёра усиливалось. Но если женщинам давали преимущества в доходах, различия между мужскими и женскими ожиданиями заметно сокращались.
Исследователи отмечают: испытуемые в целом осознавали эту гибкость. Многие прямо писали, что в условиях бедности будут смотреть на деньги, а в условиях достатка — на любовь, характер и личные качества.
Самым неожиданным стало то, что когда женщины начинали зарабатывать больше мужчин, оба пола одинаково стремились «выбирать партнёра богаче себя». Как признался автор исследования Маккен Мерфи, он ожидал изменений, но не думал, что гендерные различия исчезнут полностью.
Однако гибкость касалась далеко не всех характеристик. Например, предпочтения в отношении возраста партнёра не изменились. Женщины по-прежнему предпочитали чуть более старших партнёров, мужчины — чуть более младших, независимо от экономического устройства виртуальной реальности.
Учёные подчёркивают: результаты нельзя понимать слишком буквально. Никто не говорит, что мужчины и женщины полностью поменяются ролями, если перевернуть экономическое неравенство. Но эксперимент убедительно показывает: наши романтические предпочтения стратегичны и адаптивны.
Исследование отражает и реальные примеры. В некоторых общинах, например среди ультраортодоксальных евреев-харедим, женщины нередко становятся главными добытчицами, и мужчины, как ни удивительно, уделяют больше внимания финансовой обеспеченности потенциальной партнёрши, чем женщины. Раньше это можно было списать на культурные особенности, но эксперимент подтверждает: дело может быть в условиях, а не в природе.
В будущем команда собирается изучить, как изменчивые предпочтения влияют на реальные отношения и выбор партнёров. Особенно важно это будет в мире, где женщины продолжают усиливать свои экономические позиции. Тогда станет ясно, насколько обоснованы страхи о том, что «успешные женщины не могут никого найти».
Исследование про романтические предпочтения снова играет с вечной темой — кто кого выбирает и почему. На этот раз учёные не стали копаться в статистике стран, где экономические и культурные факторы переплетаются так плотно, что их не разорвать. Они построили собственный мини-мир с правилами и бюджетом, а людей туда аккуратно поселили.
Получилась забавная картина. Стоит человеку оказаться в бедности — и он сразу начинает смотреть на богатство партнёра с теплотой. Стоит женщине оказаться богаче мужчины — и мужчина вдруг вспоминает, что финансовая стабильность, оказывается, важное качество. Вся эта «природная разница» начинает таять, как будто ей просто выключили свет.
Но есть вещи устойчивые, как советская мебель. Например, предпочтения по возрасту. Мужчины — чуть моложе, женщины — чуть старше, и никакие социальные эксперименты на это не влияют.
Авторы делают вид, что осторожничают: мол, не стоит сразу говорить, что полы поменяются ролями. Но намёк прозрачен. Поведение — не инстинкт, а стратегия, которая зависит от условий. И когда эти условия меняются, люди подстраиваются быстрее, чем социальные теоретики успевают написать очередную статью.
Эффект прекрасно ложится на живые примеры. Например, сообщества, где женщины зарабатывают больше мужчин, — там мужчины начинают серьёзно оценивать финансовые перспективы потенциальной жены. Формально это совпадение, не более. А эксперимент уже шепчет: причина, как ни странно, в обстоятельствах, а не в природе.
Вывод простой. Вопрос «кого выбирают женщины?» бессмысленен без уточнения «в каких условиях?». И страхи о том, что успешные женщины обречены на одиночество, выглядят не прогнозом, а удобной страшилкой, которую так удобно повторять.