Возраст и бороды

Новое исследование, проведённое польскими учёными, показало любопытную вещь: женщины разного возраста смотрят на мужскую внешность так, будто живут в параллельных вселенных. То, что кажется привлекательным молодой девушке, может вызывать философский зевок у дамы постарше — и наоборот. Особенно резко это различие проявилось в отношении телосложения, черт лица и, конечно, бород, которые внезапно оказались не просто растительностью, а биологическим маркером, читаемым по-разному в зависимости от возраста и гормонального фона.
Исследование основывается на известном факте: человеческая внешность — это не просто украшение, а набор биологических сигналов. Широкие плечи, выдающаяся линия челюсти, мышечная масса — всё это так называемые вторичные половые признаки, формирующиеся при половом созревании под действием гормонов. Эти признаки обычно указывают на здоровье и высокий уровень тестостерона. Молодые женщины, находящиеся в репродуктивном возрасте, как правило, обращают на такие сигналы особое внимание: эволюционная психология давно объяснила это стремлением отбирать партнёров с «качественными генами».
Однако возраст и гормональные изменения меняют взгляд на вещи. После наступления менопаузы организм женщины перестраивается: уровень эстрогенов падает, и биологическая программа поиска максимально генетически выгодного партнёра постепенно уступает место другим стратегиям. Срабатывает так называемая «гипотеза бабушки»: приоритет смещается от продолжения рода к поддержке уже существующей семьи. Поэтому признаки высокой «тестостеронности», часто ассоциируемые с агрессией или непредсказуемостью, утрачивают значение. На сцену выходят качества, обещающие спокойствие, надёжность и долгосрочное партнёрство.
Чтобы проверить, как именно меняются предпочтения, команда исследователей из Вроцлава и Варшавы — Аурелия Старзыньска, Лукашь Павелец и Мая Петрас — провела онлайн-опрос. В нём приняли участие 122 польские женщины возрастом от 19 до 70 лет. Их разделили на три группы: пременопаузальные (с регулярным циклом), перименопаузальные (с началом симптомов менопаузы) и постменопаузальные (без менструаций минимум год).
Далее участницам показали изображения одного и того же 22‑летнего мужчины, но тщательно модифицированные. Лицо сделали более женственным, нейтральным или максимально мужественным. На фотографии изменили уровень растительности — от гладкого лица до густой бороды. Тело обработали так, чтобы модель выглядела либо V‑образной фигуры (широкие плечи и узкие бёдра), либо прямоугольной, либо с более широкими бёдрами. Также варьировалась мышечность — слабая, средняя и выраженная.
Женщины оценивали каждую версию мужчины по трём параметрам: физическая привлекательность, предполагаемая агрессивность и предполагаемая социальная доминантность.
Результаты оказались неожиданными. Постменопаузальные женщины оценили классическую V‑образную фигуру — символ мужской силы — как менее привлекательную, чем остальные варианты. Этот эффект резко контрастирует с привычной картиной, согласно которой такая фигура считается универсальным эталоном мужской привлекательности.
Возраст повлиял и на отношение к бородам: чем старше была участница, тем привлекательнее ей казались средние и густые бороды. Молодые женщины, наоборот, чаще отказывали бородатым мужчинам в симпатии — вероятно потому, что растительность скрывает черты лица, по которым молодые женщины считывают «генетическое качество».
С лицевой мужественностью всё оказалось еще сложнее. С возрастом женщины немного чаще предпочитали более мягкие, «женственные» лица — что согласуется с гипотезой о смещении приоритетов. Но при этом именно постменопаузальные участницы оценивали такие лица ниже, чем молодые. Значит, дело не только в возрасте, а в гормональной перестройке, делающей реакцию более непредсказуемой.
Агрессивность мужчины, по мнению женщин, тоже зависела от возраста. Постменопаузальные участницы считали мужчин со средней мышечностью более агрессивными — что не наблюдалось у молодых женщин. Для них мышцы всё ещё оставались знаком защиты, а не угрозы.
Интересно, что социальная доминантность никак не связалась ни с возрастом женщин, ни с их гормональным статусом. Возможно, доминантность оценивается по невербальным сигналам, которые невозможно передать на статичной фотографии.
Как и любое научное исследование, это имеет ограничения. Во‑первых, использовался метод «снежного кома», когда участники приводят новых. Это снижает репрезентативность. Во‑вторых, онлайн-формат исключил часть пожилых женщин, что могло повлиять на оценки постменопаузальной группы. И наконец, все изображения базировались на фотографии одного 22‑летнего мужчины — что, очевидно, плохо соотносится с предпочтениями женщин старшего возраста. Авторы признают, что будущим исследованиям нужно использовать модели разного возраста.
Тем не менее работа даёт важное подтверждение: по мере изменения гормонального фона меняются и критерии оценки привлекательности. Когда биологическая необходимость выбирать «лучшие гены» исчезает, женщина начинает ориентироваться на другие качества.
Исследование «The Perception of Women of Different Ages of Men’s Physical attractiveness, Aggression and Social Dominance Based on Male Secondary Sexual Characteristics» подготовили Аурелия Старзыньска, Мая Петрас и Лукашь Павелец.