Почему одни оправдывают грехи корпораций?

Почему некоторые люди не спешат осуждать проделки крупных корпораций? Новое исследование показало: дело — в склонности к социальным иерархиям. Люди, которые предпочитают четко выстроенные системы статусов, реже считают корпоративные проступки недопустимыми. Причём, это почти неважно, видит ли человек себя либералом или консерватором — идея равенства тут не решает.

Учёные давно изучают, как идеология влияет на моральную оценку поступков отдельных людей. А вот о том, как мировоззрение влияет на отношение к организациям, известно меньше. Актуальный вопрос, учитывая, что взгляды политиков и судей могут напрямую влиять на наказание компаний.

Как поясняет Джеффри Лис, профессор из Университета Гронингена, идея исследования родилась из парадокса: сторонники корпоративной «личности» обычно не слишком любят равенство. В то же время, моральная психология считает, что если мы видим организацию как нечто живое, требовать с неё нужно больше. Вряд ли поклонники корпораций станут строже к ним относиться... Исследователи решили проверить этот нюанс на деле.

Акцент сделали на феномене «социальной доминантности» — любви к иерархии, когда один вершит за других. Люди с этой чертой чаще поддерживают идеи, в которых сильные главенствуют над слабыми. Корпорации, построенные по строгой вертикали, таким персонажам обычно симпатичны, а их провинности выглядят не такими уж трагичными. Более того, у подобных людей склонность «очеловечивать» корпорации снижена — значит, винить их хочется меньше.

Чтобы доказать гипотезу, команда провела четыре основных исследования с разными группами людей. В первой части 127 человек оценивали вымышленные кейсы: транспортная компания намерено перевозит подделки, сделанные детьми-рабами — насколько это аморально? Помимо этого, участники отвечали на вопросы о своём отношении к иерархии и политике.

Вывод — чем выше оценка «любви к иерархии», тем мягче судят компанию. Причём политические взгляды в деле второстепенны — важна именно склонность к неравенству.

Во второй масштабной части (666 человек, тоже США), участникам пришлось не только оценивать аморальность компаний, но и выставлять им «агентность» — насколько компания действует осознанно, способна испытывать эмоции. И снова: поклонники порядка видели в компаниях меньше человеческих черт и меньше их осуждали.

Третье исследование было иронично скучным: просто показали фото обычного офисного здания, дали нейтральное описание компании — нарушений нет. Задача: насколько организация «человечна», опасна, неприятна? Здесь особой связи с любовью к иерархии не нашли: видимо, мягкие оценки у адептов доминантности проявляются только при реальных нарушениях.

Четвертый акт трагикомедии вернул зло на сцену: 766 человек читали кейс про житейскую транспортную аферу (контрафакт), оценивали угрозу и черты компании. Люди, жаждущие иерархии, меньше боялись компанию, но не считали её менее «агентной». Итог: механизм мягкого отношения к бизнесу сложнее, чем думали сами учёные.

Итак, вывод: люди, жаждущие неравенства, куда мягче к проступкам корпораций — независимо от своих политических взглядов. Однако, вопреки ожиданиям, они не наделяют компании особыми человеческими чертами. Просто не хотят особо их осуждать.

Дальнейшие исследования помогут точнее понять механизмы этого феномена. Предстоит выяснить, как именно идеологические убеждения программируют восприятие корпораций. Кстати, работа посвящена памяти профессора Джима Сиданиуса — ключевого теоретика «социальной доминантности».