Брюс Спрингстин не сдается: 10 лучших моментов тура

Брюс Спрингстин снова доказывает: надежда — не сезонная распродажа, а нечто, что хрипло поётся, даже когда кажется, что всё уже давно продано к лешему, вместе с кассовым чеком. Вечером 22 мая в Кливленде рок-ветеран и его E Street Band (раздутая аж до двадцати человек!) завершали предпоследнюю неделю гастролей по Америке. Это был 17-й из 20 концертов тура «Земля надежды и мечтаний», начавшегося семь с лишним недель назад в Миннеаполисе и через неделю – если ничто опять не пойдёт не так, как с рокировкой финального шоу — завершится в Филадельфии. Впрочем, в эту ночь Спрингстин, как всегда, оставался кремнем: никакой игры с сет-листом в честь местного баскетбольного клуба или прошедшей прощальной ночи Стивена Кольбера на ТВ — только фирменный микс злободневки и гитарного напора.Шоу началось с протестной песни «War» — ретро-хит эпохи Вьетнама (авторы Temptations и Эдвин Старр), которую в Америке обычно исполняют, когда снова хочется кого-нибудь перевоспитать с помощью бомб и демократии. А заканчивали под почти молитвенное «Chimes of Freedom» Боба Дилана, словно напоминая очередным временщикам у власти: всё проходит, даже административные сроки. Сам Спрингстин, несмотря на возраст (76 лет, между прочим), вёл себя так, как будто не слышал о пенсионных накоплениях: где надо — рычал с кафедры против политик бывшего президента Дональда Трампа и его «беспредельно некомпетентной и предательской» администрации, а где надо — превращался в рок-священника, вспоминая свои безгранично преданные стадионные общины. Упомянул даже о клубе Agora — старом кливлендском зале, где его концерты когда-то транслировали по радио.Программа не менялась с тех пор, как на третьем концерте в Инглвуде в неё вкрутили песню группы Clash «Clampdown». Вместо привычного набора сюрпризов — чёткая последовательность: от злых маршей («Death to My Hometown»), через «Badlands» и «Land of Hope and Dreams» — до трогательного финала. Зато эмоции, как и должно быть у хорошего пастора, — от тлена и гнева до светлого просветления. Олдовый друг — гитарист группа Rage Against the Machine Том Морелло — появился, чтобы и гриф сломать, и публика завизжала. Да, рутина: 27 песен за почти три часа, но ни одной мимо цели — всё про американское «темное, но зовёт». «Мы приехали в Кливленд, чтобы впитать вашу силу, ваш свет и веру, — закольцовывал вечер Спрингстин. — И принести вам свою».Вот так, пожалуй, и нужно бороться с «трудными временами»: не то чтобы победить их наотмашь, но хотя бы выжать из них толковый рок-н-ролл и пару искренних слёз у микрофона.