Каскад без страховки: как актёры платили за риск здоровьем

Съёмки кино могут обернуться для актёров травмами, которые меняют жизнь, а иногда и гибелью. Народный артист России Борис Щербаков недавно рассказал, что едва не лишился пальца во время столярных работ: увлёкшись изготовлением мебели для дома, он потерял фалангу пальца. Но опасность подстерегает не только за пределами съёмочной площадки. Особенно рискованно, когда актёры отказываются от дублёров и выполняют трюки сами.

Актриса Наталья Вавилова, сыгравшая в фильме «Москва слезам не верит», получила травму позвоночника в 1986 году на съёмках картины «Николай Подвойский». Работник ипподрома по ошибке вывел лошадь с больной спиной. Когда Вавилова села на кобылу, та из-за боли встала на дыбы и сбросила актрису. Травма оказалась средней тяжести, однако в момент падения Вавилова была беременна и потеряла ребёнка.

Режиссёр Юрий Борецкий обещал дождаться её восстановления и просил не рассказывать о случившемся. Но уже через два дня он пригласил на роль другую актрису. После этого случая Вавилова утратила интерес к профессии, с 1991 года перестала сниматься и, как сообщалось, больше не смогла забеременеть.

Любовь Полищук повредила позвоночник во время съёмок фильма Марка Захарова «12 стульев». В сцене танго с Андреем Мироновым она должна была упасть на матрас, но его не оказалось на полу. Актриса ударилась о бетон и повредила позвоночник, в том числе три межпозвонковых диска. Позже позвонки смещались, причиняя сильную боль. После спектаклей Полищук нередко увозили на скорой: врачи вправляли позвонки и делали уколы.

Медики отмечали, что травмы могли способствовать развитию саркомы позвоночника, с которой актриса боролась в последние годы жизни. Любовь Полищук умерла 28 ноября 2006 года.

Роман Курцын, состоящий в Гильдии каскадёров России, обычно предпочитает выполнять трюки самостоятельно. На съёмках фильма «Любовь и монстры» он сильно ударился головой о тумбу, хотя позднее говорил, что СМИ преувеличили серьёзность травмы. За карьеру актёр также получил вывих шейки бедра, перелом рёбер, отрыв грудной мышцы, переломы носа и пальцев, выбитые зубы и сотрясение мозга. Несмотря на это, Курцын продолжает отказываться от дублёра и воспринимает новые трюки как профессиональный вызов.

Юрий Колокольников сорвал поясницу на съёмках фильма «Левша». Хотя на площадке работали каскадёры, актёр сам выполнял сложные элементы. Во время одного из трюков он вместе с партнёром упал с лошади и травмировал спину.

Самой трагической стала история Евгения Урбанского — звезды фильмов «Коммунист» и «Чистое небо». В 1965 году на съёмках картины «Директор» он настоял на личном участии в опасном эпизоде: его герой должен был мчаться на машине по барханам и прыгнуть с естественного трамплина. Во время последнего дубля автомобиль перевернулся. Урбанский получил тяжёлые травмы и умер в больнице.

После гибели актёра на советских киностудиях ужесточили правила безопасности. Сложные автомобильные трюки стали поручать профессиональным каскадёрам — запоздалый, но необходимый вывод из трагедии.

PEREC.RU

В кино слово «профессионализм» иногда понимают удивительно буквально: человек должен не только сыграть героя, но и лично проверить, насколько бетонный пол настроен на диалог. Дублёр в такой логике выглядит почти оскорблением — вдруг зритель заподозрит, что актёр бережёт позвоночник для следующего фильма.

За красивым кадром обычно стоит не одна смелость, но и организация работы. Ошибка с лошадью, забытый матрас, рискованный трюк без страховочной замены — это не романтика съёмочной площадки, а цена решений, которые почему-то принимаются до того, как кто-нибудь проверит, всё ли готово. В кино декорацию можно построить заново; здоровье человека такой опции не предлагает.

Особенно неловко выглядит контраст между обещанием дождаться восстановления и заменой актрисы через два дня. Индустрия охотно продаёт публике образ самоотверженного артиста, но заботу о нём нередко оставляет на уровне добрых слов. Слова, как известно, не фиксируют позвонки и не возвращают упущенные роли.

Гибель Евгения Урбанского в итоге привела к ужесточению правил и передаче сложных автомобильных трюков каскадёрам. То есть безопасность стала обязательной не тогда, когда риск был понятен, а после того, как цена эксперимента оказалась необратимой. У бюрократии вообще безупречное чувство момента: она приходит на площадку вслед за скорой.

Сегодня актёр, который делает трюк сам, может назвать это вызовом профессии. Но вызов — не обязательно соревнование с собственной анатомией, особенно если рядом есть специалисты, чья работа как раз состоит в том, чтобы опасный эпизод не стал последним. Зрителю нужен убедительный прыжок, а не доказательство того, что страховку можно заменить аплодисментами.

И всё же кино продолжает любить риск — он хорошо смотрится в кадре и ещё лучше продаётся в заголовке. Только за пределами экрана остаются люди, которым потом жить с последствиями чужого «так эффектнее». Возможно, главный спецэффект здесь — не перевёрнутая машина, а способность индустрии каждый раз удивляться тому, что опасная работа действительно бывает опасной.