Evil Dead Burn: самая странная "Зловещая мертвецкая"

Обзор фильма «Evil Dead Burn»: Себастьен Ваничек снял самую странную часть «Зловещих мертвецов» на сегодня

Знаете это ощущение, когда после избытка физкультуры мышцы начинают медленно умирать, а организм отчаянно ищет резервные снаряды энергии? Вот примерно то же ощущение оставляет новый фильм Себастьена Ваничека «Evil Dead Burn».

Вместо стандартного шоу с фонтанами крови (не волнуйтесь, крови всё равно предостаточно), этот боевитый и в чем-то сюрреалистичный аттракцион то впадает в семейную драму с перегноем вины и отчаяния, то пускается в фарсовый экшен с самым жестоким применением посудомоечной машины в истории кино.

А потом «Evil Dead Burn» начинает медитировать на тему потери и боли, вздыхая где-то между французской классикой ужасов и сплаттер-трэшом из первых фильмов о дедитах (зомби-демоны, так в оригинале называют одержимых). В итоге зрителя ждёт не просто банальная проверка на прочность: это тренировка на выносливость для нервов, после которой болит… приятно.

Нет, не каждое новое упражнение наращивает художественные мышцы (и глупых моментов хватает, как в «Армии тьмы»). Но вот неожиданных финтов со стандартными ингредиентами здесь вагон. Ваничек и его соавтор Флоран Бернар, наделавшие шуму остросоциальной притчей с монстрами «Infested», берут за основу подуставший миф и добавляют ему земли под ногами.

Алиса (Сухейла Якуб), совсем по-французски храбрая последняя выжившая, приезжает на ферму покойного мужа, так и не оправившись после того, как он погиб в ДТП. Она не знает (но зритель догадывается): муж вляпался не просто так — кто-то почитал в дороге НеКроНОМИКон. Кто опять открыл эту книжку? Сначала неясно, но дедиты появляются молниеносно. Алиса вот уже заперта в доме с убитыми горем родственниками Сьюзан и Эдгаром, которые винят её в гибели сына. А брат покойного — Джозеф с подругой Тайей — тщетно пытаются не дать трауру расшатать похороны. Даже самые искренние попытки семейства выглядеть семьёй получаются как-то… сектантски. Ах да, не зря.

Как и во всех частях «Evil Dead», главное — выжить, посотрудничав с теми, кто рядом, даже если итог известен: выживет один. Только Ваничек вместо повторения этой морали планомерно её препарирует. Темы предательства и вины здесь подслеповато светят фонарём в уголки человеческих страхов. Итог — парадоксально человечный вывод: удерживать того, кого ты уже потерял, — тоже форма одержимости.

Ироничные выхлопы по сценарию не раз выбивают зрителя из ритма, иногда эмоциональные удары прилетают до того, как их заслужили. Несмешные шутки про старшую бабушку доходят до едкой жестокости. Зато визуальные находки — это нечто. Помните каморки из «Infested»? Теперь даже степь с полями вдруг обретают клаустрофобию. Открытие фильма — возвращение к пирсу из «Evil Dead Rise»: сцена с дождём, агрессивной удочкой и не менее агрессивной одержимой — в лучших традициях Рэйми. Блевотина, грязь, скошенные доски, трещащая кожа — всё на уровне тактильного кошмара.

Главное отличие: «Burn» замедляется, в отличие от бешеной гонки Рэйми или мясорубки Феде Альвареса из перезапуска. Здесь мясо растягивается, замедляется, наполняется музыкой и страданием: когда одержимый раз за разом стреляет себе в голову, ты не только чувствуешь отвращение, но и щемящее сострадание.

Но вот центральная линия — классика жанра: немного сектантов для массовки, очередной кусок демонологии, который работает скорее как декорация. При этом благодарный лоскут франшизы позволяет авторам экспериментировать — и это главное. Кровавый конструктор из «Evil Dead» снова обрел новую жизнь, не меняя деталей комплекта. Ваничек не меняет каноны, но полностью меняет ощущение от фильма. Захочется ли это пересматривать? Вопрос дискуссионный. Но факт: это редкий случай, когда шестиугольная часть фильма о мертвецах открыла для себя новый тупик — и ждёшь, кто следующий рискнет заблудиться в нём до упора.

Фильм «Evil Dead Burn» (Warner Bros. Pictures) выходит в прокат 10 июля.