FIFA не сравнится с "Побегом к победе": как Сталлоне и Кейн переиграли нацистов на поле

В 1981 году режиссёр Джон Хьюстон, привыкший скорее вынимать из зрителя остатки веры в человечество, чем убаюкивать его красивыми сказками, снял фильм под названием «Побег к победе» (или просто «Victory» в США), где главные роли исполнили не кто-нибудь, а сам Сильвестр Сталлоне, Майкл Кейн и Макс фон Сюдов — компания, скажем прямо, абсурдно разнородная. К этому безумию добавились футбольные легенды, такие как Пеле и Бобби Мур, чтобы на полном серьёзе сразиться с нацистами в товарищеском матче. И если вам кажется, что где-то это уже было, вспомните «Длинный мяч Бертонса» (The Longest Yard), только на этот раз в декорациях второй мировой войны и с ещё большей долей пафоса.

Фильм — ремейк венгерской ленты «Два тайма в аду», но с американской прямотой: команда военнопленных союзников выходит на поле против сборной нацистов, а матч, разумеется, оказывается куда большим, чем просто игрой. Здесь и классическая война моралей, и негласный протест, и попытка хотя бы притвориться, что спортивная драматургия способна изменить ход истории. В отличие от сатиричного и дерзкого предшественника, «Побег к победе» местами тяготеет к старомодному героизму и чуть ли не учебнику по гражданской доблести.

Сам Хьюстон, известный работами «Сокровища Сьерра-Мадре», «Асфальтовые джунгли», всегда лакомился моральной неоднозначностью и цинизмом. Но к пожилому возрасту, на удивление, сдал позиции — «Victory» стал у него почти светлой спортивной эпопеей. Хотя и тут не без сюрпризов: параллельно Хьюстон снимал чудовищный мюзикл «Энни» и даже пробовал силы в ужастиках, что ещё раз доказало, что в кино не бывает окончательных диагнозов.

Но даже Хьюстонской двуликости мало, чтобы скрыть: фильм странный. Атмосфера старого Голливуда, пафос, натянутая честность — всё присутствует. Да плюс странный юмор: Американец Хэтч (Сталлоне) — типичный «герой поневоле», которому явно стоило остаться дома и не мотать другим нервы, но судьба приводит его к финальному сейву, несмотря на очевидный эгоизм. Кейн, как обычно, играет за весь зал, а фон Сюдов пускает пафосные фразы, глядя вдаль.

Впрочем, с нынешней повесткой этот наивный спорт-бунт смотрится куда мрачнее. Сегодня Сталлоне больше ассоциируется с консервативным реваншем в культуре под Трампом. ФИФА, как всегда, топит за «братство народов», а чемпионаты мира превращаются в парад циничной отвлекающей пропаганды: про права человека никто особенно не спрашивает, главное — шоу. И что интересно — ровно по такому же сценарию устроили свой матч киношные нацисты: на поле они строят «трогательный символ дружбы», а за кадром фальсифицируют результаты, чтобы выиграть войну образов.

Не забываем и о реальном источнике вдохновения: печально знаменитый «Матч смерти» в оккупированном Киеве 1942 года, где украинские футболисты действительно сразились с немцами. Эта история, окутанная легендами, где правду и вымысел уже невозможно отличить, стала основой для фильма. В жизни всё было куда жестче — после матча часть футболистов арестовали и отправили в концлагеря. Хэппи-энд им не достался, да и массовой героической гибели на поле, которой так любят торговать кинематографисты, тоже не было. Хьюстон взял суровую реальность, припудрил голливудским оптимизмом и продал как почти сказку о победе духа.

Есть в фильме и сцены, которые сегодня смотрятся особенно тревожно: концентрационные лагеря, истощённые восточноевропейцы, которых британцы — с налётом благодетеля — зовут на поле, чтобы те подставлялись под удары немцев. Звучит едва ли не зловеще на фоне происходящего сейчас в Восточной Европе. Добавьте к этому тот факт, что «Victory» участвовал в фестивале в Москве — ход на грани политической сатиры даже для советских времён.

Сегодня, когда футбол давно стал инструментом большого бизнеса и политики, «Побег к победе» напоминает: иногда побеждают не сильнейшие, а те, за чьей спиной стоит режиссёр, умеющий ловко манипулировать иллюзиями. Зато в спорте — как в жизни — зрителям достаётся минимум правды и максимум зрелища.