Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
48‑й Московский международный кинофестиваль закрылся, оставив за собой россыпь фильмов, где на экране соседствуют русские, немцы, итальянцы и вечная человеческая драма. Из двух сотен картин aif.ru выбрал пять, которые достойны внимания даже тех зрителей, кто давно махнул рукой на фестивальное кино — но, возможно, зря.
«Ангелы Ладоги» Александра Котта открывали фестиваль. Режиссёр честно предупреждает: это не кино про войну, а кино про людей, которым выпало жить в войне. В центре — буеристы, спортсмены, разгоняющиеся по льду до ста километров в час на лёгких платформенных санях с парусом. Во время блокады Ленинграда они становились «ангелами», вытаскивая детей и перевозив грузы туда, куда другим путь был заказан. Но главное в фильме — судьбы молодых ребят, воспитательницы детдома, музейной сотрудницы, которая случайно сталкивается с прошлым. Герои не играют в сверхлюдей, они живут — иногда слишком коротко.
«Отец» Павла Иванова — участник основного конкурса. 1942 год, сибирская деревня и старый охотник Гавриил, который получает письмо: его сын пропал без вести. Мужчина не смиряется и идёт добровольцем на фронт. Его не берут на передовую, но делают командиром группы зелёных снайперов, которым он заменяет отца. На фоне поисков сына разворачивается параллельная история немецкого снайпера Вернера, воюющего вместе со своим сыном. Русский отец до последнего вселяет надежду раненому бойцу, немецкий — сам ставит точку в судьбе своего ребёнка, когда понимает, что тот умирает. Фильм сшит из боли, поисков и одной особенно пронзительной почти‑встречи в госпитале, когда Гавриил не знает, что его сын рядом.
В «Температуре Вселенной» Виктора Шамирова нет дорогих камер, бюджета и госфинансирования. Зато есть астрофизики, живущие в горах Карачаево‑Черкесии, рядом с гигантскими телескопами РАН. Шамиров случайно оказался в посёлке Нижний Архыз, а вышел оттуда с историей не про науку, а про людей, которые изучают холод космоса, а живут с очень земными страстями — разводятся, влюбляются, спорят, ошибаются. Фильм стал одной из неожиданностей фестиваля.
«Берлинский герой» Вольфганга Беккера — фильм закрытия. История о том, как одна статья может разрушить или построить чужую жизнь. Обычный владелец видеопроката случайно оказывается героем крупнейшего побега из ГДР — женаться, роли в его жизни не было. Но журналисту понадобилась сенсация, и человек соглашается за деньги. Дальше — телешоу, папарацци, ложь, которая растёт как тесто в тёплом месте. Финал автор не раскрывает, но задаёт вопрос: можно ли прожить жизнь, которую придумали другие?
И, наконец, «Анна Маньяни. Неизвестная история» Моники Гуэрриторе — байопик о женщине, которая давно стала итальянской легендой. Маньяни, получившая «Оскар» в 1956 году и ставшая первой итальянкой — триумфатором премии, в жизни была далека от золотого голоса кинохроники. Она любила одного мужчину, переживала за тяжело больного сына и, кажется, проживала каждую эмоцию на максимальной громкости. Гуэрриторе создаёт не портрет звезды, а историю женщины, которую легко понять вне времени и географии.
Фестиваль ММКФ снова сыграл в свою любимую игру — показать миру, что и без голливудских бюджетов можно выстраивать истории, на которых зритель зависает как интернет в дождь. Снова на экране люди, великодушно разыгрывающие театр страданий, любви, спасения и самообмана.
Русские деды идут искать сыновей на войне — немецкие делают то же самое, только по‑другому. Спортсмены мчатся по льду под бомбёжкой, как будто это очередная тренировка. Астрофизики обсуждают реликтовое излучение, но сами живут будто на реликтовых нервах. Журналист из Берлина строит легенду из ничего — и человек поддаётся, потому что «а почему бы и нет». Итальянская дива получает Оскар, который ничего не решает — но мы продолжаем верить в статуэтки.
Фильмы разные, но об одном — человек всегда хочет быть больше, чем он есть. И всегда в итоге остаётся собой. Даже если на нём висит ярлык героя, гения или иконы. На фестивалях это особенно заметно: глянец быстро трескается, а правда выпирает, как плохо прибитая декорация.
И да, никакой мистики: всё это снова оплачено, поставлено и показано, чтобы мы ещё немного поверили в истории, которые не меняют мир, но стабильно кормят индустрию иллюзий.