Содерберг сжёг 44 года записей

Режиссёр Стивен Содерберг, известный тем, что всю жизнь пытается упростить процесс создания кино до состояния идеально отлаженного механизма, внезапно проделал то, на что большинство творцов смотрит как на кошмар. Он взял и сжёг 44 года своих рабочих записных книжек — тех самых, где валялись мысли, разрознённые идеи, черновики, зацепки для фильмов, которые состоялись, и для тех, что так и остались на бумаге. Да-да, не метафорически, а самым буквальным образом — с бензином, огнём и полным чувством катарсиса.

Поводом для откровения стал его новый фильм «The Christophers», где Иэн Маккеллен играет пожилого художника Джулиана Склара, героя лондонской поп‑арт сцены 60–70-х. Сейчас его персонаж — восьмидесятишестилетний одиночка, который перебивается тем, что записывает персональные видеоприветы за деньги. Живёт он в двух сросшихся лондонских таунхаусах, превращённых в музей собственной былой славы, — заполненных как склад всеми возможными реликвиями, пережившими его творческую молодость.

Содерберг признаётся: дом Склара — худший кошмар для любого художника. И особенно для него самого. Каждая перегруженная вещами комната напоминала о том, как легко творческая жизнь превращается в груду символов, обломков прошлых успехов, к которым человек цепляется, будто они хранят «особое значение». Когда режиссёр с художником-постановщиком Антонией Лоу исследовали, как живут настоящие художники, они пришли к выводу: большинство превратилось в коллекционеров собственных следов. Зеркала, часы, загадочные предметы, размноженные до абсурда.

Содерберг, человек почти болезненной рациональности, понял: если не остановиться, можно проснуться в таком же личном мавзолее. Поэтому несколько лет назад он собрал свои записные книжки — все за четыре десятилетия — и решил избавиться. Всё важное давно хранилось в цифре, а саму бумагу он на дух не переносил: она создаёт иллюзию, что что‑то ещё «имеет значение». Он поехал к другу в Хадсон-Вэлли, достал блокноты, полил их жидкостью для розжига и отправил в огонь. Когда он рассказал эту историю, понял, что ни разу о них не вспомнил — явное доказательство, что сделал правильно.

Тяга к избавлению от лишнего продолжается. Содерберг признаётся: раздаёт свою коллекцию постеров, потому что стен всё равно на всех не хватает. Зачем держать предметы, которые никто не видит?

Фильм «The Christophers» почти полностью снят внутри дома Склара. Главная сцена — тридцатитрёхминутное путешествие героя и его новой помощницы Лори через все четыре этажа, в подвал и во двор. Вертикальный лабиринт, где каждый уровень — кусок прошлого, от которого невозможно скрыться. Для Содерберга вертикальность — почти психологическая ловушка: чердак становится местом, куда герой никогда не поднимается, подвал — бывшим логовом былых оргий, а возраст персонажа превращает лестницы в напоминание о собственных границах.

Зритель большую часть пути видит дом глазами Лори. Содерберг делает переход внутрь владений Склара точкой невозврата: переступаешь порог — и камера становится ручной, изображение нервничает, опора уходит из-под ног. Именно так режиссёр хотел, чтобы зрители ощущали странный мир Склара.

Премьера фильма намечена на 10 апреля.