Как снимали «Старый Новый год» на Мосфильме: театр, Сандуны и дух эпохи

Многие признанные советские фильмы возникли вовсе не из гениальных кинематографических озарений, а вылупились прямо из театральных пьес. Режиссёры действовали прагматично — зачем рисковать новым сценарием, когда можно взять спектакль, который уже обкатали тысячу раз? Вот вам «Три плюс два» по михалковским «Дикарям», «Служебный роман» и «Ирония судьбы» — тоже сценические корни; «Покровские ворота» — почти автобиография пьесы Зорина; «Любовь и голуби» — сперва спектакль, потом фильм. Такая была система: проверенное сценой — почти гарантия успеха у зрителя.

Сюда же вписывается и фильм «Старый Новый год» режиссёров Олега Ефремова и Наума Ардашникова, основанный на пьесе Михаила Рощина 1967 года. Отметим: сам праздник «Старый Новый год» — загадка для иностранца. Официально такого повода нет, отмечают только в постсоветских странах благодаря календарной путанице: после революции ввели григорианский календарь, а по старому Новый год выпадал на ночь с 13 на 14 января. В общем, дополнительный шанс собраться за столом и съесть, что не доели две недели назад, или, как герои советских фильмов, придумать ещё один бытовой абсурд.

Рощин не сразу стал признанным драматургом: его дебютные пьесы страшно смущали цензоров своими намёками. Только спустя годы он освежил стиль, а в 1970-х стал популярным на сценах. Хитом стала «Валентин и Валентина», после которой Ефремов заинтересовался «Старым Новым годом». Ходили байки, что только благодаря соцреалистической постановке «Сталевары» Ефремову разрешили ставить более свободные пьесы. Так в итоге и дорвался до экранизации.

Сам сюжет унаследовал театральную камерность: две семьи — Себейкины (рабочие) и Полуорловы (интеллигенция); оба клана отмечают праздник, обсуждают жизнь, материальные ценности и смысл бытия, а фон создаёт философ-алкоголик, щедро цитирующий Библию и поп-культуру. Персонажи язвительные, темы злободневные, проблематика — вечная.

Для съёмок кинематографической версии Ефремов почти без изменений перенёс состав с МХАТовской сцены: Вячеслав Невинный и Ксения Минина (Себейкины), Александр Калягин и Ирина Мирошниченко (Полуорловы), Евгений Евстигнеев (Иван Адамыч). Подняли из детского резервуара юных актёров: сын Полуорловых Валентин Карманов начинал сниматься с четырёх лет, получил даже рекомендацию от Ефремова во ВГИК, но звёздой так и не стал. Дочь Себейкиных сыграла Анастасия Немоляева — дебют, зато через несколько лет она прославится в «Курьере».

Снимали фильм летом в павильонах «Мосфильма». Зима, разумеется, была бутафорской: московских улиц почти нет, атмосфера создаётся внутри квартир, а финальная сцена — в Сандуновских банях. Правда, и сами бани построили внутри студии, за что спасибо реквизиту. Любопытная деталь для знатоков: та самая скульптура Прасковьи Тулуповой, которую можно разглядывать и в «Служебном романе», и в «Формуле любви» — реквизит ходил по рукам из фильма в фильм.

Премьера «Старого Нового года» состоялась по телевизору 2 января 1981-го, в духе советских традиций: праздничная сетка продолжается даже тогда, когда вся страна уже выходит с салатами к работе. После этого фильм закрепил за редким праздником советский культурный статус — появилась ещё одна дата, в которую все традиционно смотрят кино про хороший смысл жизни и смотрят на советскую Москву, которой на экране — с гулькин нос.