Семь культовых полуночных фильмов

Статья посвящена уникальному явлению в истории кино — полуночным фильмам, культовым картинам, которые перевернули Голливуд с ног на голову и до сих пор остаются поводом для поклонения среди ценителей андеграунда. Чтобы отличить настоящий полуночный фильм от жалкой подделки, нужен особый талант — как в известном решении Верховного суда США 1964 года по поводу цензуры: «Я знаю, когда вижу». Такие фильмы невозможно вписать в рамки массовой культуры до тех пор, пока они сами не врежутся в память историей своего успеха.

Все началось с «Reefer Madness» (1936) — снятой по заказу реликтовой религиозной группы морализаторской агитки против марихуаны. История этой черно-белой ленты выходит далеко за рамки самой кинокартины: она пережила несколько рождений, изначально была с треском провалена, затем перерезана, переименована (например, в «Love Madness», «Dope Addict», «The Burning Question») и вновь заиграла красками, попав в университетские кинозалы. Итог — прощальное слово лицемерному морализаторству и приветствие кинокультуре маргиналов.

Следующий этап — «Ночь живых мертвецов» (Night of the Living Dead, 1968), визитная карточка Джорджа Ромеро, отца зомби-фильмов и социальных ужасов. Фильм снял сам автор за крохи и долго не мог пробиться к зрителю: картина была признана слишком страшной для дневного проката, но нашла спасение на ночных сеансах, где не только родился политический подтекст, но и закалился имидж Ромеро как иконы андеграунда.

Дорогу сурреализму открыл Алехандро Ходоровски с его «El Topo» (1970): это история мистических странствий через ад Мексиканской пустыни, где режиссер тащит команду на край света ради настоящих эмоций, не гнушаясь убийством животных ради «правды» на экране. Этот фильм стал не просто опытом зрителя, а настоящим ритуалом полуночного просмотра, благодаря решению Бена Баренхольца, владельца кинотеатра Elgin в Нью-Йорке.

Джон Уотерс и Дивайн с «Розовыми фламинго» (Pink Flamingos, 1972) расширили границы дозволенного: фильм, снятый партизанскими методами на улицах Балтимора, бросил вызов не только эстетике, но и элементарным человеческим рефлексам. Его смотрели, чтобы «испытывать отвращение», как было сказано на афишах, а Дивайн превратила свою репутацию самой грязной звезды в повод для чествования, закладывая тем самым основу для будущих клаб-кидз и всей «драг-культуры» в мейнстриме.

Параллельно Лондон и Голливуд взорвал «Шоу ужасов Рокки Хоррора» (The Rocky Horror Picture Show, 1975) — безумная смесь глэм-рок мюзикла, культа, участия публики и острой сатиры на «нормальность». Провалившись сначала в прокате, фильм пересобрался на полуночных сеансах, где стал длиннейшим театральным релизом, породив флешмобы с переодеваниями и сотнями тысяч фанатов по всему миру.

Дэвид Линч с дебютом «Голова-ластик» (Eraserhead, 1977) предложил зрителю многослойную мозаику из страхов и тревог, требующую именно полуночного сопереживания. Благодаря независимым прокатчикам фильм выбился из статуса «запретного плода для своих» в разряд абсолютных легенд — Линча начали называть визионером, а его фильмами мерили по-настоящему нестандартное кино.

Замыкает список «Комната» (The Room, 2003) — феномен эпохи постмодерна, торжество «бездарности», срежиссированное и сыгранное самим Томми Вайсо. Как фильм стал культовым — загадка не меньше его сюжета. Полное отсутствие вкуса, странные сцены и невообразимая игра превратили «Комнату» в мем и объект фанатского культа, где жалкая поделка вдруг становится «Гражданином Кейном плохого кино». Сейчас об этой загадке сняты книги и даже отдельные ленты — чем не итог для недосягаемых мечтателей из андеграунда?

Все эти фильмы — хронология побед маргиналов, доказавших: если хочешь раздвинуть рамки Голливуда, ночные показы станут твоим главным оружием.