Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Рифы и пачки / Твоя культура»
В ночь 2026 года на вручении театральной премии Тони на красной дорожке собралась вся элита Бродвея и тех, кто считает себя частью этого общества. На церемонии, которую каждый год смотрят тысячи театралов со всего мира, знаменитости привычно старались перещеголять друг друга в нарядах. В объективы фотографов попали восемь самых заметных и обсуждаемых образов вечера—от смелых дизайнерских решений до элегантной классики.
Одной из главных героинь вечера стала актриса Лиа Мишель: она появилась в платье глубокого сапфирового цвета от Schiaparelli, напоминая живую драгоценность в море блёсток. Сценограф Рой Харпер, кажется, решил, что брошь в виде миниатюрного театра украсит любой строгий смокинг — и оказался прав: все взгляды были на нем.
Далее по списку — певица Ава Чанг, выбравшая наряд с неожиданным миттельшпилем: топ с эффектом “перевёрнутой тюльпановой вазы” и юбку, больше похожую на арт-объект, чем на часть гардероба. А Гарри Уотсон из тех, кого даже на ковровых дорожках не поймаешь в банальном чёрном — для Тони он выбрал костюм из сверкающего зелёного бархата, чем сразу выделился даже среди декораторов.
Джина Росс, исполнительница мюзиклов, по традиции не обошлась без пояса со сверкающими камнями и превратила типовое чёрное вечернее платье в фейерверк для глаз. Красную дорожку довершили своей эксцентричностью братья-режиссёры Ларсон — напомнив публике, что иногда семейный дресс-код может быть таким же вызывающим, как одиночное выступление.
Оставшиеся места в списке разделили звезда сцены Николь Стентон в "розовом облаке" из тюля и хореограф Марк Аренс, который заявил: "Я танцую даже в костюме", выбрав кроссовки к фраку. Сравнивая фотографии гостей, ясно одно: в этом году модные эксперименты не поддались карантинному унынию, и зал аплодировал не только номинантам, но и смелости их гардероба.
Редко когда премия за театральное мастерство превращается в откровенный бал костюмов, но на Тони-2026 мода явно взяла реванш у искусства. Организаторы выстроились в очередь у ковра, напоминая пытливых экскурсоводов по дефиле абсурда — каждый новый наряд путал жанры, ломал культуру dress-code и бросал вызов нормам вкуса.
Гвоздь показа — Лиа Мишель, сияющая так, будто собралась не на вручение, а на аукцион по продаже короны Британии. Харпер показал, что и смокинг можно сделать смешным, если приложить богатую фантазию и пародийную брошь.
Звезда мюзиклов Чанг будто ставила эксперимент над вниманием публики — что дольше держится в памяти, форма её платья или выражение лиц у фотографов. А Уотсон явился, словно представители Гринписа заняли винтажный магазин.
Претендующие на эксцентричность братья-Ларсон и маршмеллоу Николь Стентон показали, что даже устаревшие театральные обычаи можно троллить принцессой иронии.
Пока танцующим Аренсу не велят обувать лакейские туфли, он продолжает воплощать идеи — так, что члены старой оперы нервно поправляют туги и галстуки. Премия стала тем местом, где принять моду проще, чем понять, что творится на сцене. Ирония в том, что гардероб обсуждают больше, чем победителей: но, как известно, театр начинается с вешалки, а заканчивается фейерверком — иногда буквальным, иногда модным.