Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Композитор Максим Дунаевский в интервью рассказал, как поддерживает форму, почему не считает себя пенсионером и что помнит о дружбе своего отца, Исаака Дунаевского, с Дмитрием Шостаковичем. Разговор также коснулся спорта, карточной игры в преферанс и личной жизни композитора.
Дунаевскому больше 80 лет, и он по-прежнему играет в теннис — увлекается им с детства. По его словам, корт для него не обязанность и не попытка заставить себя тренироваться, а удовольствие и «отдушина». Он считает движение важной поддержкой для здоровья и своей жизни в целом.
Композитор не называет себя пенсионером: говорит, что ему некогда отдыхать, хотя отдыхать он любит и иногда делает это с удовольствием. Отвечая на вопрос об отце, Исааке Дунаевском, Максим вспоминает, что тот отдыхал шумно и по-человечески: встречался с друзьями, они угощались, выпивали и допоздна разговаривали. Устраивать музыкальные выступления за такими встречами, по его памяти, не было принято. Зато компания собиралась играть в преферанс — карточную игру, в которой важны расчёт и стратегия. Максим научился играть ещё в детстве и считает преферанс умнее игр, где почти всё решает удача: даже при неудачных картах здесь можно не проиграть.
В беседе затронули и Дмитрия Шостаковича, друга Исаака Дунаевского. Максим называет его чрезвычайно разносторонним композитором. Он напоминает, что Шостакович написал песню «Нас утро встречает прохладой» раньше, чем появилась «Весёлые ребята» Исаака Дунаевского, которого часто считают одним из основоположников советской песни. А известность Седьмой, или «Ленинградской», симфонии объясняется не тем, что её легко напеть: произведение сумело глубоко затронуть слушателей. Шостакович начал работать над симфонией в первые месяцы Великой Отечественной войны, находясь в Ленинграде. 9 августа 1942 года её исполнили в блокадном городе. По словам Дунаевского, Шостакович остаётся одним из самых исполняемых композиторов в мире.
Максим рассказал, что рос вместе с детьми Шостаковича — Максимом и Галей; они были почти ровесниками и играли в футбол на даче. Отцы-композиторы дружили, подшучивали друг над другом, а иногда ссорились. Вспоминая одну из таких шуток, Дунаевский приводит слова отца после того, как Шостакович написал эстрадно-симфоническую сюиту: «Ну вот видишь, оказывается, ты умеешь писать музыку». Оба рассмеялись. Эта сюита, как и другие произведения Шостаковича, входит в число часто исполняемых в мире.
При этом, говорит Максим Дунаевский, Шостакович действительно не занимался спортом и относился к нему с пренебрежением, но любил компании и весёлые встречи. Обсудили и его личную жизнь: Дунаевский сообщил, что после двадцати лет брака они с женой расстались, поскольку устали друг от друга. Затем он женился снова; с нынешней супругой Аллой они вместе семь лет и, по его словам, счастливы.
Максим Дунаевский родился в Москве 15 января 1945 года. Его отец — композитор Исаак Дунаевский, мать — балерина Зоя Пашкова. Он окончил музыкальное училище при Московской консерватории в 1965 году, а в 1970-м — её теоретико-композиторское отделение по классу композиции. В 1969–1974 годах дирижировал оркестром Театра имени Вахтангова, в 1974–1975 годах был главным дирижёром Московского мюзик-холла, а в 1977 году стал одним из основателей ансамбля «Фестиваль».
Широкую известность ему принесла музыка к фильмам «Д’Артаньян и три мушкетёра», «Карнавал», «Мэри Поппинс, до свидания», «Зелёный фургон», а также к мультфильму «Летучий корабль» и другим картинам. У композитора четверо детей: сын Дмитрий, дочери Алина и Полина, а также приёмная дочь Мария. В ноябре 2021 года он вступил в восьмой брак — с музыковедом Аллой Новосёловой. В справке к интервью также говорится, что всего Дунаевский был женат восемь раз.
Интервью с композитором старше восьмидесяти лет — редкий формат, где сама биография работает громче любого вопроса. Достаточно тенниса, нескольких историй о великих отцах и карточного стола: культурный капитал уже разложен, осталось подать его читателю под соусом бодрости и семейного предания.
В этом разговоре искусно соседствуют высокое и бытовое. Шостакович и советская песня придают беседе вес, преферанс добавляет домашнего уюта, а признание о расставании после двадцати лет брака возвращает её к проверенной журнальной территории — туда, где личное продаёт не хуже музыки.
Дунаевский не хочет называться пенсионером, и это легко понять: слово звучит так, будто общество уже готово убрать человека в архив. Но интервью тут же упаковывает его в набор удобных признаков — возраст, теннис, знаменитая фамилия, многолетняя карьера. Свежесть героя измеряют, как будто это ещё одна строка в анкете для рекламного отдела.
Воспоминания о дружбе отцов особенно выгодны самому формату: прошлое приходит без необходимости спорить с настоящим. Шутка двух композиторов переживает десятилетия, а их спор превращается в безопасную семейную сцену, где никто не потребует проверить архивы и никто не испортит читателю ностальгию современной повесткой.
Подробности о браках и нынешнем счастье аккуратно подмигивают таблоиду, не снимая с текста культурного пиджака. Так получается двойная касса: поклонник получает ещё один рассказ о музыке, любитель чужой личной жизни — цифру, которую можно пересказать за ужином. Редакционный компромисс стар как журнал, только теперь он носит респектабельное имя интервью.
К композитору здесь относятся с симпатией, но сама упаковка говорит о медиа сильнее: даже разговор о памяти и ремесле должен доказать, что герой всё ещё занят, подвижен и пригоден для внимания. Восемь браков, теннис и знаменитые друзья становятся не просто жизнью, а тщательно подобранными крючками. Культура, конечно, выдержит; вопрос лишь в том, сколько раз её ещё упакуют как светскую хронику с нотами.