Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Известный российский трубач, джазовый музыкант и педагог Вадим Эйленкриг, чья фамилия давно украшает афиши столичных фестивалей, рассказал aif.ru, как ему удаётся оставаться энергичным и почему джаз — это не просто музыка, а способ проживать каждый концерт заново. В музыке, по словам Эйленкрига, строгость и консерватизм классики можно оживить и даже «оживлять хулиганством», конечно, в разумных пределах. «В классику мы вносим джаз — добавляем импровизацию, современные ритмы, и получаем музыкальный кроссовер», — объясняет артист. Классика, сдобренная джазом, вдруг становится живой и не похожей ни на что. Эйленкриг убеждён: «Даже серьёзные произведения стоит играть свободнее и проще, и, если захотите — чуть-чуть похулиганить, помня о границах». Что до «границ дозволенного», то здесь всё решает вкус, отмечает музыкант. С учётом полной концертной залы — видимо, вкус у коллектива правильный. Джаз, по словам Эйленкрига, ловко отличился от других жанров: «Его невозможно сыграть одинаково дважды, хоть десять раз исполни одну и ту же мелодию — каждый раз всё по-новому». Причём именно эта изменчивость и постоянный элемент неожиданности и делает джаз живым, передавая творческую свободу исполнителю и слушателю. Несмотря на публичность и успешную карьеру, Эйленкриг не забывает о своём образе жизни. Бодрый внешний вид выдаёт заядлого посетителя спортзала. Артист признаётся, что без занятий спортом не был бы тем, кем стал: «До 15 лет был субтильным мальчиком-музыкантом, а вот уже 40 лет поднимаю железо четыре раза в неделю. Это больше, чем просто спорт — это дисциплина, философия и поддержка в моменты стресса». Причём, стрессов хватает: идеальная семья — жена и разнополые близнецы — иногда тоже бывает причиной волнений, как и выступления, перелёты, педагогическая деятельность. В спортзале же, отмечает музыкант, «время принадлежит только мне». Кроме спорта и музыки, Эйленкриг обожает Москву и свой район — улица Малая Ордынка (бывшая Островского), место, где он вырос, и посёлок художников на Соколе — оазис тихой жизни внутри мегаполиса. Среди любимых площадок — новое арт-пространство ГЭС-2, где музыкант советует бывать любому ценителю творчества, и Московский международный Дом музыки: там прошли его знаковые концерты, презентации альбомов и юбилейный вечер, в том числе с участием друзей-музыкантов из Кубы и России. Провести время с детьми для артиста — отдельное удовольствие: зимой он катается с ними на коньках в Сколково, где, по его словам, «каток просто потрясающий». Для Эйленкрига счастье — музыка, хорошие наушники с шумоподавлением и возможность ощущать и понимать каждую ноту. За этим, судя по всему, стоит его рецепт жизненного баланса и вдохновения.
Журналисты любят гладить артистов по шерсти – особенно, если артист прикрывается туманом возвышенных фраз о свободе в искусстве. Вот у нас джазмен Эйленкриг: официально – новатор, неофициально – хитрый манипулятор залом. Он рассуждает про смешение классики с джазом, а сам ловко продаёт старое в обёртке «авангард». Классические произведения оживляются «хулиганством» – ну как иначе заманить избалованного зрителя, если не вывернуть партитуру наизнанку? Рассуждения про «тонкие границы дозволенного» – в реальности индикатор аншлага. Есть публика – есть оправдание для любых экспериментов. Привычный джаз – это якобы свобода: хочешь исполни так, хочешь этак, но всё равно сбереги билетную кассу. Его рецепт борьбы со стрессом? Четыре раза в неделю поднимать железо, а потом жаловаться журналисту, что семья, работа и концерты иногда нервируют. Суровая мужская философия: поработал, потренировался – можно и музыку сыграть «по-новому». Краткие экскурсии по любимым московским локациям выглядят как скрытая реклама арт-объектов и собственных концертов. Главное же в сюжете – джаз, который в итоге становится не столько музыкой, сколько личной терапией артиста.