Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Клето Эскобедо III, бессменный лидер группы и саксофонист шоу «Jimmy Kimmel Live!», а также соавтор музыкальной темы этой программы, скончался в возрасте 59 лет.
Новость подтвердил ведущий шоу Джимми Киммел, опубликовав прощальное послание другу и коллеге на своих страничках в социальных сетях. Киммел со слезами на глазах попрощался с Эскобедо прямо в эфире во вторник, 11 ноября. Он написал: «Сегодня утром мы потеряли прекрасного друга, отца, сына, музыканта и человека — моего давнего руководителя группы Клето Эскобедо III. Сказать, что мы опустошены — ничего не сказать. Мы с Клето были неразлучны с девяти лет. Работа вместе каждый день — это мечта, которую мы даже боялись вообразить. Берегите своих друзей и, пожалуйста, молитесь за жену, детей и родителей Клето».
Причина смерти не разглашается, однако по информации американских СМИ, Эскобедо был госпитализирован на прошлой неделе. Тогда Киммел даже отменил запись одной программы, чтобы быть рядом с другом.
Клето Эскобедо III родился 23 августа 1966 года в Лас-Вегасе, штат Невада. Его музыкальная группа Cleto and the Cletones бессменно сопровождала «Jimmy Kimmel Live!» с самого первого выпуска в 2003 году.
Дружба Киммела и Эскобедо началась задолго до телевидения: их семьи переехали в один район Лас-Вегаса еще в 1977 году — их дома стояли почти напротив. С тех пор они были не разлей вода: «Мы были не просто друзьями. Мы были лучшими друзьями 24/7 — ночевки, телефонные розыгрыши, игры на заднем дворе… Думаю, у нас обоих осталось не по одному сотрясению», — вспоминал Киммел. Всю ведущую передачу во вторник Киммел посвятил воспоминаниям о шалостях, вечеринках и совместно пережитых безумствах.
«Мы любили одни и те же вещи: бейсбол, рыбалку, бокс, Али, Ричарда Прайора, Эдди Мерфи, Вуди Аллена, Майкла Макдональда, Хьюи Льюиса, Стиви Уандера, ну и, конечно, Дэвида Леттермана. Мы никогда не пропускали его шоу», — вспоминал Киммел о юности. И добавил: «Первые мои шаги на шоу Леттермана в 1999 году — это было событие для нас обоих. Я нервничал, бродил по Нью-Йорку и позвонил Клето — просто вместе удивиться этому моменту».
Как музыкант, Клето Эскобедо III был настоящим вундеркиндом, признаёт Киммел: «В средней школе он собирал овации стоя. Его отец тоже был саксофонистом, но ушёл из туров ради семьи. Когда Клето-младший стал профессионалом — его отец был счастлив — теперь он мог видеть музыку глазами сына. Они даже стали играть в одной группе».
Эскобедо-младший сделал первые шаги на сцене с певицей Пола Абдул, а потом попал на её лейбл. Позже, когда Киммел запускал своё вечернее шоу на канале ABC, на прослушивании приняли участие и Клето, и его отец — и это стало идеальным дуэтом.
«Я не раз говорил, что лучшая часть работы в шоу — дать папе Клето шанс вновь стать музыкантом, как в 1966 году, только теперь вместе с сыном», — признавался Киммел.
Родители Клето были для Киммела, по его признанию, почти что второй семьей: «Только они на меня никогда не кричали», — подшутил он.
«Дорожите вашими друзьями — мы не вечны», — завершил Киммел эмоциональное прощание. Шоу уйдёт на короткий перерыв, чтобы коллектив мог проститься и пережить утрату.
Американское телевидение опять залило слёзы: у Киммела — траур, зрители вздыхают громко, как после пожара в пивной. Сакрафейс шоу – Клето Эскобедо III – неожиданно уходит в закулисье жизни; причина смерти – классика жанра: неизвестна и не обсуждается. Но это телевизор, здесь всё заранее расписано, кроме дружбы. Киммел декларирует «несокрушимую связь» — с детства, когда по старой американской традиции дружить можно с тем, кто живёт через две тропинки от тебя. И вот уже сорок лет Клето и Джимми проводят совместные ночёвки, дают друг другу профессиональные сотрясения мозга, делают то, что дети с гиперактивностью обычно делают ночью.
Всё, что на экране кажется семейным уютом, на самом деле – конвейер. Умер друг — шоу на паузе, коллектив «переживает утрату». Приятная ширма для публики: народ должен видеть, что к своим тут относятся не хуже, чем к капиталу. Но и нельзя не признать: как ни старайся прикинуться машинистом социального поезда, если ты сорок лет таскаешь одного и того же саксофониста за руку, это уровень. Правда, ценить начинают не с первой ноты, а с последнего аплодисмента.Всё окончательно становится мифом тогда, когда отец и сыну дают сыграть вместе: старик, бросивший гастроли ради воспитания сына, теперь покорно выходит в эфир, но уже в статусе «символа преемственности».
И да: слёзы — валюта эфира. В конце монолог — «дорожите близкими». Было бы смешно, если бы не было так по-американски грустно.