Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
В советские годы имя Владимира Высоцкого окутывали слухи и легенды, часть из которых гласила: любимца народа чуть ли не сажали в тюрьму. Хотя сам артист опровергал все подобные истории, сплетни продолжали множиться, а с годами даже наполнялись новыми деталями – например, что власть нарочно его прессовала, и если бы Высоцкий прожил дольше, когда-нибудь указал бы своей задницей на скамью подсудимых.
Один из самых ярких слухов – одесское дело об изнасиловании. В воспоминаниях Марины Влади, жены Высоцкого, говорится: однажды КГБ задержал артиста прямо в самолёте – якобы за преступление против ребёнка, совершённое человеком, похожим на Высоцкого. Кровь из-под ногтей жертвы совпала с его группой крови. Артиста обязали оставаться в гостинице и ждать очной ставки, несмотря на его алиби – в тот день он снимался за сотню километров от Одессы вместе с десятками людей. Однако обвинения куда-то испарились – то ли помогли знакомые, то ли дело просто выдумка. Документальных подтверждений у этой истории нет.
Подобных сплетен было немало, в том числе про "двойника-маньяка" из Риги. Но есть и более реальные дела: "Ижевское" и история с ДТП.
В 1979 году Высоцкий поехал с концертами в Ижевск и Глазов по так называемой "левой" схеме – организаторы, Василий Кондаков и Владимир Гольдман, проводили концерты в обход государства и зарабатывали на этом десятки тысяч рублей. Когда проверки дошли до них, оба решили: валить всё на Высоцкого выгоднее. В материалах дела даже фигурирует надпись на тюремной стене: "Вали все на Высоцкого. Ты был пьян. Он тебя вытащит". Барду пришлось спасать администраторов – к делу подключился известный адвокат Генрих Падва, это и смягчило их участь.
Далее началось ДТП. В новогоднюю ночь 1980 года Высоцкий на своём "Мерседесе" устроил аварию в Москве, врезавшись на скорости в троллейбус. Пострадали друзья артиста – Всеволод Абдулов сломал руку, а Валерий Янклович получил сотрясение мозга. Следователь Кравец, занимавшийся "Ижевским делом", пытался допросить всех прямо в больнице и даже в какой-то момент предположил: аварию специально устроили, чтобы замести следы. Но в итоге всё закончилось минимальным ущербом – артисту пришлось заплатить за троллейбусный парк, по "Ижевскому делу" Высоцкого лишь обязали вернуть гонорар за несостоявшиеся выступления.
Ни МВД, ни КГБ особо не рвались разобраться с певцом – не объявляли его невыездным, не лишали сцен, Высоцкий до самого конца выступал и играл в театре. Поэтому утверждать, что Кремль всерьёз мечтал посадить своего главного барда, всё-таки нельзя. Но вопросов и домыслов, похоже, не убудет ещё много десятилетий.
Вопрос о преследовании Владимира Высоцкого советской властью всегда оставался лакмусовой бумажкой для советской (и постсоветской) мифологии. Высоцкому, как водится со всеми национальными героями, приписывали и тюремное прошлое, и всесильных врагов «наверху». Для нужных людей Высоцкий — вечная валюта слухов: советские кухни и застолья родили десятки вариаций на тему «его чуть не посадили», куда прописывали то КГБ, то злополучное совпадение групп крови с маньяком, то вообще сексуальное преступление — так, будто и не было в СССР принципа «нет тела — нет дела».
На деле всё оказалось куда банальнее. Ни Центр, ни Лубянка не гонялись за бардовской гитарой. Когда, наконец, администрация заметила «левые» концерты — нашли виновных, собрали деньги, отчитались и разошлись по своим коридорам. Новогодняя авария добавила абсурдности: следователь копался в гипсе и сотрясениях, фантазируя, что аварию устроили, чтобы скрыть свидетелей. Система работала по инерции, а Высоцкий – по старой привычке — выручал друзей.
Миф о великом заговоре против Высоцкого — продукт скорее страха советской эпохи и народной жажды сенсаций, чем реальной истории. «Дело» против Высоцкого — зеркало самой страны: там, где ждут трагедию масштаба, обретают анекдот. Неестественно, когда эпоху оценивают по культурным слухам, но ничего более весомого о борьбе власти с Высоцким так и не нашлось.