Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Ушла из жизни Манана Менабде — одна из самых колоритных фигур советской и грузинской сцены. Её имя известно каждому, кто хоть раз слышал городские романсы или смотрел грузинское телевидение времён, когда эстрада ещё не притворялась TikTok. Менабде родилась в 1948 году в Тбилиси, в старинной семье, к которой принадлежали знаменитые сестры Ишхнели — те самые, благодаря кому жанр городского романса в Грузии вообще существует.
После школы Манана отправилась за мечтой: поступила на режиссёрский факультет знаменитого Театрального института имени Руставели. Но амбиций было больше, чем мог поместить один город, и она перебралась в Москву, ближе к столичному креативу, где закончила ГИТИС — кузницу советских эстрадных кадров.
Вернувшись домой, Менабде не просто увидела «Грузинское телевидение» изнутри, а, по сути, стала его голосом и лицом — режиссировала музыкальные передачи, стояла у истоков создания новых жанров на местном ТВ. В середине 1980-х годов московский Театр импровизации принял её в свои ряды, и тут началась новая глава с дорогой на север: сценой, где каждый вечер могли происходить маленькие революции.
Её дебют в кино состоялся в 1977 году: фильм «Синема» посмотрел почти миллион зрителей. Для СССР с его миллионами людей, тоскующих по настоящим историям, это была победа без «Оскара», но зато честная. После — громкие роли в «Дне длиннее ночи», «Песне об Арсене» и «Книге мудрости и лжи». Казалось бы, можно и остепениться, но начало 90-х диктует свои правила: Менабде эмигрирует в Германию, селится в Берлине, пишет новые музыкальные программы и альбомы — теперь уже для тех, кто тоскует по дому внешне, а не только внутренне.
Рядом в хронике ухода — Вячеслав Вершинин, народный артист России, актёр и режиссёр, чьё имя не нуждается в долгом представлении.
Когда уходит персонаж масштаба Мананы Менабде, информационная лента будто замирает на секунду, собираясь с мыслями. Вот вам портрет женщины-эпохи — таланта, способного существовать сразу в четырёх амплуа, невзирая на капризы политической метели. В советских сводках её имя звучало едва ли не чаще, чем слова 'реформы' или 'пятилетка', а грузинский романс благодаря клану Ишхнели давно обновил местный культурный код.
Дипломы, московские подмостки, экспериментальное телевидение — всё это М.М. осваивала, будто коллекционировала значки. Кто-то за карьеру успевал сняться в «Ералаше» — она же ставила спектакли и снималась в хитах вроде «Синема», собирая миллионную кассу без единой рекламной паузы под девизом «открытость и талант». Потом — Берлин, новые программы, альбомы для дисперсных по Европе соотечественников. Почти по-русски: переехал — и сиди на чемодане таланта, никому не нужного, кроме умных диаспорских ушей.
Вячеслав Вершинин идёт по некрологическому коридору следом — актёр, который символизирует уход не только фамилий, но и целых жанров. Этот информационный двойной удар напоминает: история культуры не резиновая и места тут всё меньше. Вот такие итоги эпохи. — Не аплодисменты, а короткий антракт между следующими прощаниями.