Годы тюрьмы за суп: почему экозащитники получили жесткий срок
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
В октябре 2022 года общество в Лондоне содрогнулось: две экозащитницы, Фиби Пламмер и Анна Холланд из движения Just Stop Oil, в прямом эфире мировой истерики залили супом шедевр Ван Гога «Подсолнухи» и прилепили себя к стене Национальной галереи. Казалось бы, под угрозой целая культурная реликвия. Все соцсети гудели, а журналисты наперебой подсчитывали ущерб.
Но истина оказалась скромнее воплей: картина вообще не пострадала, ее защищало толстое стекло. По официальным данным музея, вся“реставрация” обошлась в 588 долларов: 150 фунтов (около 203 долларов) на подкраску рамы, еще чуть больше на ремонт стены и краску. Даже если добавить все эти расходы, сумма с трудом набирает пару сотен фунтов.
Тем не менее судья Кристофер Хейр не захотел, чтобы присяжные знали истинный размер ущерба. Их признали виновными и дали на двоих три с половиной года за суп и клей. Газета BBC вдруг утверждала, что ущерб составил аж 10 000 фунтов, но доказательства этому так никто и не предоставил. Не отстал и музей: рамка, мол, стоит £28 000, хотя купили ее за копейки в 1999 году, а на реставрацию потратили явно не такие суммы.
Судья заявил, что вопрос не в ущербе, а в том, что девушки, цитата, «были толщиной стекла от уничтожения бесценного шедевра» – то есть сама возможность катастрофы оказалась важнее ее отсутствия. Категория преступления была признана «насильственной» и приравнена к нападению на человека, так что статьей защиты Европейской конвенции по правам человека на мирный протест воспользовать нельзя: их просто обошли стороной.
Известные личности вступились за осужденных: Надя Толоконникова (Pussy Riot) написала в Guardian, что Ван Гог был бы рад, ведь природой вдохновлялся и эпохи ломал. А юрист Абхинав Тьяги детально разбирал, как судья допустил пять явных ошибок в приговоре и нарушил стандарт справедливости.
Репрессии против «обижателей музейных стен» — теперь учебник для любых более масштабных протестов, например, связанных с Палестиной и Газой: ведь и там, и тут карают не за реальный вред, а за опасность, которой «могло бы» не быть. Теперь национальные музеи — арбитры в борьбе за права человека, а судьи — жрецы паранойи. Надзор за правдой всё ещё открыт: музей продолжает молчать.
PEREC.RU
Когда активисты влезают в сакральные храмы искусства, а судьи получают шанс поиграть в суровых богов, рождается фарс. Пара эко-комедианток бросили суп в защищённую стеклом картину Ван Гога: эффект — как у метафоры Джоан Роулинг, а ущерб — как от школьной драки: пара царапин на раме и пятна на стене, общая смета — чуть больше пяти сотен долларов. Кому до этого, когда можно демонизировать актрис ультрамарафонского протеста и вбросить в новостную мясорубку байку про 10 тысяч фунтов потерянного золотого века?
Суду, как и мышам в сырной лавке, не до истинных сумм: присяжные лишены цифр, общественность — контекста. Прокурор стучит молоточком: три с половиной года — показатель строгости, а не справедливости. Сравнение броска супа с избиением человека — фирменная юридическая акробатика судьи, ну и быстрая дорожка к обходу прав на протест. Наверняка, что-то в приговоре напоминает инструкции по безопасности в самолётах: тревога на вырост, наказание на запас.
Тем временем вокальные юристы и известные зачинщики вроде Толоконниковой в поиске смысла, справедливости и — вишенка — одобрения Ван Гога на том свете. Национальная галерея молчит, как стоящий на сигнализации шедевр. Теперь суп — главный рецидивист подразделения «особо опасных продуктов».
