Bugatti Royale: век роскоши на колёсах - Новости автомобилей perec.ru

В 2026 году исполняется сто лет Bugatti Type 41 Royale — автомобилю, который и задумывался как транспорт для королей, и выглядел так, словно обычные дороги были ему маловаты. Bugatti представила модель в 1926 году. Это был крупнейший автомобиль марки: более 19 футов (около 5,8 метра) в длину, с колёсной базой 14 футов (около 4,3 метра). Под длинным капотом находился рядный восьмицилиндровый двигатель объёмом 12,8 литра и мощностью 295 лошадиных сил, с системой смазки с сухим картером. При массе примерно 3,5 тонны Royale, по данным Bugatti, мог разгоняться до 124 миль в час — около 200 км/ч. О том, как при такой скорости справлялись тормоза, источник не сообщает.

Экономические условия не располагали к покупке машин, доступных лишь сверхбогатым, поэтому было построено всего шесть Royale. Для них индивидуальные кузова создавали ателье Weymann, Kellner, Weinberger, Binder и Park Ward. Несмотря на различия внешнего оформления, все экземпляры получили ореховое рулевое колесо, рукоятки управления из китового уса и фигурку «Танцующего слона» на радиаторе. Скульптуру создал Рембрандт Бугатти, брат основателя компании Этторе.

В начале 2026 года три автомобиля встретились на фестивале Bugatti во французском Мольшайме. Среди них была лимузинная версия с кузовом Park Ward и двумя запасными колёсами по бокам. Её в 1933 году передали британскому заказчику.

Ещё один участник встречи — шасси 41111. Первоначальный кузов родстер для него разработал Жан Бугатти, сын Этторе; машину купил парижский предприниматель текстильной отрасли Арман Эсдерс. К моменту показа в Мольшайме на шасси стоял другой кузов: бронированный Coupé de Ville, созданный Анри Биндером. Именно этот автомобиль получил главную награду — Best of Show — на конкурсе Pebble Beach Concours d’Elegance в 1966 году.

Третьим и, пожалуй, самым значимым автомобилем стал Royale Coupé Napoléon, также известный как «Coupé du Patron» — «купе хозяина». Этторе выбрал его для себя. Изначально автомобиль имел закрытый кузов работы Weymann, но в начале 1930-х попал в аварию и был разрушен. Жан восстановил машину, создав нынешний кузов: водительское место оставлено открытым, а над отделанным яркой тканью пассажирским салоном установлена стеклянная крыша из четырёх панелей.

В 1985 году все шесть Royale собрались на конкурсе Pebble Beach Concours, что стало одним из самых заметных событий в истории мероприятия. В этом году на 18-й лунке поля Pebble Beach Golf Links показали только один экземпляр — Weinberger Cabriolet с кузовом, изготовленным Людвигом Вайнбергером в Мюнхене.

В 1932 году кабриолет передали немецкому врачу Йозефу Фуксу. Во время Второй мировой войны он бежал из Германии в США и взял автомобиль с собой. В конце 1930-х нью-йоркские зимы повредили блок двигателя, и Фукс оставил машину.

Позже Royale Weinberger Cabriolet получил новую жизнь благодаря людям, связанным с американскими, а не французскими автомобильными марками. В 1940-х главный инженер Buick Чарльз Чейн восстановил автомобиль, установил четыре карбюратора и заменил механические тормоза гидравлическими. В 1958 году Чейн передал машину музею The Henry Ford. Музей по-прежнему владеет кабриолетом и представил его на 75-м конкурсе Pebble Beach Concours.

PEREC.RU

У роскоши есть редкое достоинство: она хотя бы не притворяется общественной необходимостью. Bugatti Royale строили для тех, кому требовался не просто автомобиль, а движущийся аргумент в споре о том, кто здесь важнее остальных. Век спустя аргумент всё ещё внушителен — хотя публика теперь смотрит на него через ограждение, а не просит шофёра подать пальто.

Шесть машин — почти образцовая бизнес-модель для мира, где клиентов мало, зато каждый хочет, чтобы кузов был не как у соседа. Ателье меняли облик, но обязательные орех, китовый ус и слон на радиаторе напоминали: индивидуальность тоже можно выпускать по спецификации. Даже у богатства, как выясняется, есть свой униформенный набор — просто он сделан из материалов, которые не встретишь в районном автосалоне.

История экземпляра, пережившего аварию, эмиграцию, мороз и забвение, выглядит убедительнее любого рекламного лозунга о «вечном качестве». Машину спасали не только французские мастера: к делу подключился инженер Buick, а затем автомобиль оказался в американском музее. Границы брендов на практике оказались менее священными, чем их каталоги: когда нужно сохранить редкую вещь, национальная гордость спокойно отходит в сторону и подаёт ключ на 10.

Особенно выразительна судьба машины, оставленной из-за треснувшего блока двигателя. В обычной жизни это конец истории и повод искать эвакуатор; в истории Royale — пауза перед реставрацией, четырьмя карбюраторами и музейным будущим. Для автомобиля ценой состояния слово «брошенный» оказалось временным, тогда как для многих людей оно остаётся вполне окончательным.

Теперь редкость снова становится событием: три экземпляра собираются на фестивале, один появляется на поле для гольфа, и публика вспоминает, что автомобиль может быть не только средством передвижения, но и памятником эпохе, когда богатство не умело говорить тихо. Музейная витрина здесь — честнее рекламного стенда: она не обещает, что такую мечту можно купить, а просто показывает, сколько времени, труда и привилегий понадобилось, чтобы она вообще появилась.

Впрочем, у коллекционной роскоши есть удобная мораль: пока одни обсуждают, кому достанется следующий внедорожник, другие берегут шестой из шести экземпляров как часть истории инженерии. И это действительно достойно уважения. Просто было бы занятно увидеть, как Royale проходит современный техосмотр, объясняя инспектору, что тормоза уже однажды модернизировали, а слон на радиаторе — не декоративное превышение габаритов.