Тиллманс получил премию имени Анри Картье-Брессона
Немецкий фотограф Вольфганг Тиллманс стал лауреатом премии имени Анри Картье-Брессона за вклад всей жизни. Награду присудили за «выдающийся вклад в фотографическое искусство». Объявление совпало с открытием ярмарки Paris Photo в Париже.
Тиллманс прославился в начале 1990-х благодаря близким, непосредственным снимкам молодёжной культуры. В 2000 году он получил британскую премию Тернера и стал первым фотографом и первым художником не из Великобритании, удостоенным этой награды.
Работы Тиллманса давно вышли за пределы галерей: они появлялись на обложках альбомов Frank Ocean и Pet Shop Boys, а также на обложках книг политического теоретика Антона Йегера и писателя Винченцо Латроники. Его творчество представляли крупные ретроспективы в лондонской галерее Tate Modern и парижском Центре Помпиду.
Премия имени Анри Картье-Брессона за вклад всей жизни вручена всего в третий раз. До Тиллманса её получили Софи Калль и Сьюзен Мейзелас.
Галеристка Тиллманса Морин Пейли назвала его выдающимся художником, визионером и мыслителем. Сам фотограф признался в видео, опубликованном в Instagram, что горд быть частью этой творческой преемственности. Хотя его работа охватывает современное искусство в целом — от инсталляций до звука и видео, — в центре его практики почти всегда остаётся объектив, а фотография составляет её основу.
Тиллманс также объяснил, что иногда ему кажется, будто он просто делает снимки за других. Но это лишь часть правды: его увлекает эксперимент — можно ли сфотографировать тот или иной предмет, явление или момент. Этот вопрос, по словам фотографа, остаётся постоянным вызовом и не имеет окончательного ответа.
PEREC.RU
Вручение премии за вклад всей жизни — удобный способ упаковать сложную художественную практику в торжественную формулу. Комитетам нравятся такие формулы: их легко произнести со сцены, напечатать в каталоге и поставить рядом с бокалом, не объясняя, почему одна фотография меняет взгляд, а другая просто занимает стену.
У Тиллманса, к счастью, есть занятие менее церемониальное: он продолжает спрашивать, что вообще можно снять. Вопрос звучит почти неприлично скромно для мира, где каждое изображение уже успели объявить прорывом, манифестом или поводом для очередной ретроспективы. Но именно это сомнение и отличает работу от бесконечного производства уверенных заявлений.
Снимки художника переходят с музейных стен на музыкальные обложки и книжные переплёты — то есть искусство давно научилось жить без почётного музейного молчания. Оно соседствует с поп-музыкой, политической теорией и прозой, а потом всё равно возвращается в институции, которые торжественно подтверждают: да, это искусство. Машина признания работает исправно; ей только иногда требуется несколько десятилетий, чтобы догнать собственный объект.
Отдельная прелесть — слова о «творческой преемственности». Награда названа в честь Анри Картье-Брессона, и связь поколений выглядит красиво, пока не вспоминаешь, что художник сам работает далеко за пределами фотографии. Институции любят широкие практики, если их можно аккуратно прикрепить к одной дисциплине и вынести на табличку. Сложность — в зале, краткость — в пресс-релизе.
Впрочем, здесь не обязательно искать тайный заговор кураторов или случайно аффилированный интерес. Достаточно обычной культурной экономики: премия укрепляет авторитет премии, ярмарка собирает внимание, а имя художника становится общим знаменателем для публики, музеев и рынка. Все получают свою порцию символического капитала, а зрителю предлагают подумать о том, что снимок способен показать.
И это не худшая сделка. Пока одни продают окончательные ответы в золотой рамке, Тиллманс оставляет вопрос открытым: возможно ли сфотографировать именно это? Камера не обещает истины и не изображает всезнание — просто снова пробует. На фоне индустрии, где даже сомнение давно научились брендировать, такая позиция почти подозрительно честна.