Фрэнк Гери: архитектор-бунтарь, который перевернул города

Фрэнк Гери — имя, которое даже у тех, кто искренне считает архитектуру уделом людей с пеной у рта от скуки, вызывает минимум уважительное желание полюбоваться на крученые крыши. В декабре 2023 года Гери умер в возрасте 96 лет у себя дома в Санта-Монике, Калифорния — не дождавшись, увы, того дня, когда здания перестанут быть унылыми бетонными коробками. За восемь десятилетий на архитектурной арене он превратил улицы, города и вообще саму идею общественного пространства в нечто, к чему приятно подходить — хотя бы чтобы почесать в затылке: «А это точно не декорации к фильму про инопланетян?»

Родился Фрэнк, кстати, в далеком 1929 году, в скромном районе Торонто, в семье еврейских иммигрантов из Восточной Европы. Первыми «прообразами» его городов были обломки досок с дедом из хозяйственного магазина. Любовь к невзрачным материалам типа рифленой стали и фанеры осталась на всю жизнь — вероятно, потому, что не все архитекторы готовы променять дорогой мрамор на сетку-рабицу.

В 1947 году Гери с семьей перебирается в Калифорнию, где учится водить грузовик и, попутно, архитектурить. Потом университет, потом попытка выждать невроз в армии, потом даже Гарвард, который он бросил (очевидно, чтобы не заразиться академической чопорностью). В 1962 году Фрэнк обзавелся собственным офисом и стал творить по-своему — чем быстро привлек калифорнийских авангардистов.

Его мебель из гофрокартона, серия Easy Edges, сразу же превращает банальную коробку в объект жажды коллекционера. А в 1977-м Гери покупает маленькое бунгало в Санта-Монике и набрасывает на него сталь, стекло и кривые углы с такой легкостью, что дом мигом становится образцом для подражания десятков мелких архитекторов и сотен более крупных подражателей. Дальше — участие в великих выставках, потом Премия Притцкера (аналог Нобеля для людей с линейкой и профилем).

Главный фурор — музей Гуггенхайма в Бильбао (1997 г): вот где критики, заскучавшие по кубам и прямым линиям, явно ощутили приступ то ли зависти, то ли эстетической бессонницы. Еще: концертный зал Уолта Диснея в Лос-Анджелесе с его серебристыми волнами, который строили десять лет, а обсуждают до сих пор, потому что обойти мимо такое сложно.

Хотя Гери начинал с фрихэнд-эскизов, он одним из первых архитекторов освоил компьютерное проектирование. Олимпийская рыба для Барселоны 1992 года, башня 8 Spruce Street на Манхэттене (2010), и облако из стекла в фонде Луи Виттон в Париже (2006) — каждый проект вызывал у публики бурю чувств от растерянности до восторга.

Перед уходом архитектор работал над магазином класса люкс в Беверли-Хиллз, выставочным пространством в Париже и новым концертным залом в Лос-Анджелесе. О современных городах Гери высказывался без лишней дипломатии: «Все жалуются, что города стали одинаковыми, и я согласен. Но проблема не в архитекторах, а в экономике, политике и жадности застройщиков. Если бы архитектуру снова воспринимали как искусство, может, что-то бы изменилось».