
Заслуженный артист России Владимир Ершов, которого 18 марта похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с супругой Екатериной Дуровой, ушёл из жизни на 69‑м году. Его смерть поставила точку в истории артистической семьи, но открыла новый вопрос — кому достанется имущество, накопленное за десятилетия? История семьи давно привлекала внимание публики. Ершов 40 лет служил в Театре на Малой Бронной, где и встретил свою будущую жену — Екатерину Дурову, дочь легендарного Льва Дурова. Она мгновенно поняла, что выйдет за него замуж, и не ошиблась: их брак продлился до самой её смерти в 2019 году. После ухода супруги актёр признался, что долгие годы она боролась с онкологией, но скрывала болезнь даже от коллег. Последние операции оказались роковыми. После смерти Ершова возник вопрос о наследстве. Семья владела несколькими объектами недвижимости в Москве и Подмосковье. Основная квартира на Малой Бронной, приобретённая ещё Львом Дуровым в советские годы, перешла Екатерине, а затем — её мужу. Загородный дом в поселке актёров «Матвеевское» также был оформлен на Екатерину и после её смерти находился в пользовании Ершова. Кроме того, у Льва Дурова была отдельная квартира на улице Гиляровского, сначала перешедшая Екатерине, затем — её вдовцу и их сыну Ивану. Теперь единственным наследником всего имущества стал Иван Ершов. По предварительным данным, он планирует сохранить квартиру на Малой Бронной, а загородный дом и квартиру деда, вероятно, выставит на продажу. Эксперты оценивают общий объём наследства более чем в 100 миллионов рублей.
Семейная сага Дуровых и Ершовых завершилась вежливо и предсказуемо — актёры уходят, а вот недвижимость остаётся. История строилась как классическая театральная пьеса: долгие служения сцене, внезапные признания, скрытая болезнь, медленный уход. А затем — финальный акт, где на сцену выходит новый наследник. Иван Ершов получает всё, что было собрано семьёй, и делает это без особых драм. Квартиру оставляет себе, остальное — под продажу, будто речь идёт о лишних декорациях после спектакля. В этой истории есть лёгкая усталость: люди жили, работали, болели, любили сцену, а итогом стал набор квадратных метров. Трудовые годы Льва Дурова обернулись московской недвижимостью, которую теперь оценивают в сто миллионов. На фоне этого даже смерть выглядит будто очередной формальностью, уступающей место распределению имущества. Никакой трагедии, лишь холодная бухгалтерия. Сцена пустеет, но дом стоит. Вот и всё действие.