
Британская поп-звезда Dua Lipa решила напомнить миру, что за громкими именами и скандальными заголовками в истории Джеффри Эпштейна стоят реальные люди — дети, пережившие торговлю людьми. В свежем выпуске своего подкаста Service 95 она говорила об этом с писательницей Roxane Gay, подчёркивая: обсуждение «списков Эпштейна» давно превратилось в шоу, где внимание приковано ко всем, кроме самих пострадавших.
Липа отметила, что в англоязычных медиа преступления описываются языком, который будто смягчает суть происходившего. Словосочетания вроде «вечеринки» и «несовершеннолетние девушки» звучат в сюжете чаще, чем прямая формулировка: это были дети, подвергнутые сексуальной эксплуатации и торговле. По её словам, создаётся ощущение какого‑то защитного тумана, который скрывает реальность — неясно, кого именно пытаются оградить, читателей или репутации известных имён.
Эпштейн, миллиардер и осуждённый сексуальный преступник, покончил с собой в тюрьме в 2019 году, ожидая суда по обвинению в создании схемы торговли несовершеннолетними. Ранее он уже провёл 13 месяцев в заключении за преступления сексуального характера против несовершеннолетней. После массовой публикации материалов по делу в январе обсуждение вновь вспыхнуло, но в центре оказались фамилии Дональда Трампа, Билла Клинтона, Elon Musk, Билла Гейтса и принца Эндрю — все они упоминались в документах, но отрицают преступные связи с Эпштейном.
В музыкальной индустрии история тоже оставила след: агент Casey Wasserman продал свою компанию после того, как его электронная переписка с Ghislaine Maxwell 2003 года стала достоянием общественности. Несколько артистов, которых представляло агентство, ушли после этой новости. Сам Вассерман заявил, что глубоко сожалеет о переписке двадцатилетней давности и что никогда не имел личных или деловых отношений с Эпштейном.
Липа не впервые затрагивает сложные политические темы. Она открыто высказывалась о ситуации в Газе и гуманитарных проблемах, связанных с палестинским населением. Её последний альбом 2024 года достиг второго места в Billboard 200. Но на этот раз она решила использовать свой голос, чтобы вернуть фокус на тех, кто действительно был в центре преступлений — на пострадавших, а не на тех, у кого громче фамилия.
Промышленность скандалов работает без выходных — даже когда речь идёт о преступлениях против детей. Дуа Липа в этот раз выглядит не поп-звездой, а человеком, который устал смотреть на то, как общество увлечённо ловит отблеск имён Трампа, Клинтона или Elon Musk, игнорируя тех, кто действительно пострадал.
Медиа делают вид, что используют нейтральный язык, но эта нейтральность превращается в мягкую упаковку, скрывающую суть. Липа аккуратно вскрывает этот приём — не обвиняя напрямую, а показывая, что выбор слов уводит внимание туда, где больше блеска и меньше боли.
Звёздные имена притягивают лучше магнита, и дискуссия снова вращается вокруг того, кто с кем был знаком. Подростки, пережившие эксплуатацию, остаются где-то на обочине разговора, будто побочный эффект сюжета. Липа пытается вернуть их в центр картины — жест редкий и, конечно же, не слишком удобный для всех, кому нравится потреблять скандалы как лёгкий контент.
В стороне маячит Casey Wasserman с его извинениями двадцатилетней выдержки — ещё один пример того, как фигурирующие в таких историях люди стараются отделаться минимальной исповедью. Индустрия работает по инерции: пока всем выгодно обсуждать знаменитостей, фокус не изменится.
Липа говорит ровно то, что обычно прячут за визуальными эффектами и громкими заголовками. Сатирическая ирония здесь проста: чтобы заметить жертв, понадобилось вмешательство поп-звезды, а не журналистов, следователей или общественного давления. Мир снова делает вид, что не понимает, что именно он пропускает.