
Семейная история Бари Алибасова-младшего и его десятой супруги Арины превратилась в громкий конфликт, в котором теперь разбираются суды и полиция. В центре спора — их 11‑месячная дочь Эмма. Арина подала заявление о побоях, утверждая, что муж применял к ней насилие, в то время как Алибасов-младший отвечает встречными обвинениями: по его словам, семья страдает из-за зависимости Арины и попыток очернить его имя.
Эта история началась красиво. В 2024 году Бари-младший приехал в Нижний Новгород с проектом иммерсивного театра. На собеседование пришла 24‑летняя врач‑психиатр Арина Маёршина, решившая попробовать себя в творчестве. Алибасов, как вспоминает она, сразу её очаровал: внимательный, нежный, говорящий, что долго искал именно её. Арина не испугалась его девяти предыдущих браков и была уверена, что станет последней и единственной.
Они поженились, когда Арина была на седьмом месяце беременности. Роды оказались тяжёлыми: из-за проблем со зрением ей требовалось кесарево сечение, но она рожала сама — и потеряла зрение на один глаз. Однако тогда это казалось мелочью: у них была дочь, и казалось, что семья будет счастливой.
По словам Арины, Бари начал поднимать руку ещё во время её беременности. Она надеялась, что с появлением ребёнка всё изменится, но, как утверждает она, избиения продолжались. Кульминацией стал эпизод 27 января: муж, говорит Аррина, избил её и увёз ребёнка в Москву. Она пыталась добиться встречи с дочерью через опеку, но безрезультатно.
Бари-младший рисует иную картину. Он утверждает, что Арина сфабриковала все обвинения и заранее обсуждала с адвокатом стратегию: в случае, если всплывёт информация о её зависимости, обвинить супруга в насилии. По его словам, фотографии синяков, которые она предъявляет как доказательства, появились после операции на глазу или после поездки на картинг. Он утверждает, что именно зависимость Арины стала причиной семейного кризиса: в конце года она начала принимать сильнодействующие препараты, когда кормила ребёнка.
Особенно он выделяет эпизод 9 марта — день рождения Эммы. По версии Алибасова, супругу поселили в отеле, опасаясь непредсказуемого поведения. Она пришла раньше назначенного времени, разбудила ребёнка, начала скандалить и разбила стеклянную мебель. А позже вызвала полицию и СМИ. Именно тогда, уверяет он, стало ясно, что скрывать её состояние больше невозможно.
Он утверждает, что в январе Арина ночью вползла в квартиру, вытащила множество сильнодействующих препаратов и пыталась представить это как обычный «глицин». После этого он вызвал частную наркологическую службу, чтобы избежать лишения её родительских прав.
Арина же объясняет своё состояние нервным срывом: ей пришлось выйти на работу, когда дочери было всего пять месяцев, а у супруга начались проблемы с бизнесом. Она принимала успокаивающие, но, по её словам, лишь пыталась сохранить семью.
Ситуацию осложняют и личные обстоятельства самого Алибасова-младшего. Он признаёт, что долгие годы проходит терапию из-за тяжёлого детства: его мать страдает острой формой шизофрении, а отношения с отцом были непростыми.
Теперь дело об определении места жительства ребёнка передано в Пресненский суд Москвы. А супруги продолжают обмениваться обвинениями, каждый настаивая, что защищает дочь. И пока суд разбирается в ситуации, конфликт только набирает обороты.
История семьи Алибасовых превратилась в насыщенный конфликт, где каждая сторона пытается представить себя единственным защитником ребёнка. Снаружи это выглядит как сценическая постановка — слишком много эмоций, слишком много слов, слишком мало попыток договориться.
Брак, начавшийся с красивой истории о взаимном очаровании, быстро перешёл в режим обороны. Он говорит о зависимости, она — о побоях. Он приводит детали, которые звучат как из криминальной хроники, она — как из дневника человека на грани истощения.
На фоне всех обвинений мелькают знакомые детали — проблемы с детством, давлением, попытками построить карьеру или бизнес. Это уже не история любви, а спор двух людей, которые давно потеряли способность слышать друг друга.
Стороны описывают одни и те же события, но как будто живут в параллельных мирах. Он говорит про безопасность ребёнка, она — про попытку сохранить семью. Он вспоминает таблетки и скандалы, она — работу и стресс.
Всё это происходит вокруг маленькой девочки, которая пока не понимает, что её жизнь превратилась в аргумент в большой взрослой войне. Суду предстоит решить формальный вопрос, но эмоциональные руины никто не будет разбирать.
Ситуация кажется слишком публичной для семейной драмы и слишком личной для судебного процесса. Пока стороны сражаются за право считать себя лучшим родителем, складывается ощущение, что ребёнку нужно то, чего у них обоих нет — тишина и стабильность.