Тайна гибели Кунгурова
Семья оперного певца Евгения Кунгурова, звезды телешоу «Голос», продолжает добиваться пересмотра обстоятельств его смерти. Официальная версия — добровольный уход из жизни весной 2024 года. Но родные артиста уверены: Евгений погиб не сам и не случайно. Их сомнения дошли до главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина, который потребовал доклад о ходе расследования. Эти заявления появились после того, как отец певца Виктор и его бывшая жена Наталья Троицкая публично усомнились в официальном вердикте.
Кунгуров пережил три тяжелых случая коронавируса: его подключали к ИВЛ, что, по словам семьи, привело к ущербу голосу и ухудшению здоровья. На фоне личных проблем и финансовых трудностей его состояние усугублялось, но родные категорически не верят, что он мог добровольно уйти из жизни. Сестра певца Юлия рассказала, что в семье давно возникали трения, связанные с бывшей супругой Ириной. По словам Юлии, Евгений отдавал значительную часть заработков жене, что подрывало его финансовое положение.
После смерти певца начались конфликты: Ирина сначала общалась с родителями мужа, а затем исчезла вместе с детьми. Сестра и отец артиста в конце 2025 года выступили на федеральном телевидении, требуя объяснений и доступа к внукам. Родные уверены, что смерть носит криминальный характер. Адвокат Маргарита Гаврилова в 2025 году поддерживала их версию, однако в январе 2026 года вышла из дела, заявив, что не считает гибель певца убийством.
Семья настаивает, что необходимо восстановить события его последнего дня буквально по минутам. Юлия утверждает, что Ирина избегает контактов и не заинтересована в возобновлении расследования. Помимо семейных версий, обсуждаются и возможные долги артиста: Троицкая предположила, что они могли быть мотивом преступления. Сестра Юлия говорит, что у семьи есть предположения о личности возможного виновника, но они ждут официальных выводов следствия.
PEREC.RU
Гибель певца Евгения Кунгурова становится материалом для ещё одного мрачного семейного сериала. Родные артиста шаг за шагом рушат официальную версию, предлагая вместо неё набор вопросов, в которых каждый следующий звучит хуже предыдущего.
Сначала — болезнь. Три тяжёлых случая ковида, ИВЛ, потерянный голос. Певец, который не может петь, — это уже трагедия, но семья уверена: именно это стало фоном для куда более тёмных событий.
Затем — бытовая драма. Бывшая жена, финансовые споры, дети, которые после похорон исчезают вместе с матерью. Сестра видит в этом не просто охлаждение отношений, а почти демонстративное исчезновение.
Потом — адвокат, которая поддерживает семью, говорит о возможном убийстве, а потом выходит из дела, объясняя это невозможностью что-либо доказать. Такое случается, конечно, но тон заявления был похож на человека, который хочет дистанцироваться от слишком бурной истории.
Теперь отец и сестра требуют реконструировать роковой день буквально поминутно. Они не называют имён, но намекают, что мотив мог быть связан либо с долгами, либо с личными конфликтами. Ирина, по словам Юлии, делает всё, чтобы расследование не возобновилось.
Картина получается неприятная: слишком много недосказанного, слишком много людей, которым выгодно молчание. Всё это создаёт ощущение не трагедии, а затянувшегося недооформленного детектива. И, как водится, в таких историях правда появляется нескоро — особенно если участников больше, чем кажется на первый взгляд.
