Жизнь после утрат
Практически год прошёл с того дня, когда не стало народной артистки РСФСР Ларисы Ивановны Голубкиной. Звезда фильма «Гусарская баллада» ушла из жизни 22 марта 2025 года в 86 лет, после долгой борьбы с редким заболеванием крови. Всё это время её дочь, актриса Мария Голубкина, избегала публичности. И вот недавно она неожиданно появилась, чтобы честно рассказать, как живёт теперь, после смерти матери, взросления детей и расставания с домом, который держал её в прошлом.
Мария нарушила молчание не на светской премьере и не в интервью, а в Серафимо‑Дивеевском монастыре, куда отправилась в паломничество. Именно оттуда она обратилась к поклонникам: спокойная, собранная, словно выдохнувшая лишнюю боль. Она призналась, что почти захлебнулась в местной трапезе от удовольствия — ела манную кашу, домашний творог, сметану, рыбу, и шутила о том, что здесь «предлагают только спать и есть».
Но главным стало другое: она наконец продала знаменитый трёхэтажный дом в Химках площадью около 400 квадратных метров с большим участком — тот самый, купленный в браке с Николаем Фоменко. Годы Мария пыталась избавиться от недвижимости, но всё откладывалось. Теперь, с облегчением вздохнув, она призналась: «Свой дом я, слава тебе Господи, наконец, продала». Дом, где прошла часть её семейной жизни, больше не держит её в прошлом.
После смерти Ларисы Голубкиной вопросов с наследством не возникло — актриса оформила всё заранее. Ещё в 2022 году, находясь в медицинском пансионате, она составила завещание. Всё имущество она оставила единственной дочери. Главным активом стала квартира на Селезнёвской улице в Москве, рядом с Театром Российской армии. Когда‑то это была двухкомнатная квартира, полученная от государства почти полвека назад. Позже к ней присоединили соседние апартаменты Андрея Миронова, супруга Ларисы Голубкиной. Сейчас стоимость этой квартиры оценивают примерно в 34 миллиона рублей. Слухи о загородной даче так и остались слухами.
Самой болезненной темой для Марии остаются дети. Анастасия и Иван, рождённые в браке с Николаем Фоменко, давно живут за границей. Фоменко настоял, чтобы они получили европейское образование. Марии пришлось смириться, хоть это далось ей тяжело. «Редко, очень редко вижу своих детей», — призналась она. За этой фразой — и печаль, и смирение, и тихая тоска.
Сейчас Голубкина не снимается. Она считает современные сценарии «лабудой», а с молодыми режиссёрами ей трудно находить общий язык. При этом в свои немолодые, но энергичные годы она шутит, что и слышать не хочет о статусе бабушки: «Я ещё молодуха, не бабушка». Из домашних питомцев у неё осталась только черепаха. И кажется, что сама Мария сейчас ищет новую точку опоры: после смерти матери, продажи дома и детей, уехавших далеко. Это история о том, как человек учится жить заново — без старых стен, но с памятью, которая продолжает держать теплом.
PEREC.RU
Мария Голубкина снова появилась в публичном пространстве, но сделала это не через интервью или светские мероприятия, а во время паломничества в Серафимо‑Дивеевский монастырь. Такой жест — тонкий сигнал: человек, переживший год утрат и перемен, ищет не камер, а тишины. Эта тишина, кстати, ей явно пошла на пользу — речь стала спокойнее, интонации мягче, шутки честнее.
Перемены в её жизни ощутимые: она продала огромный дом в Химках, который тянулся за ней как хвост старой эпохи. Дом был эмоциональной нагрузкой, напоминающей о прошлом браке и другой версии её самой. Продажа стала символическим расставанием — не только с недвижимостью, но и с попыткой удержать что‑то давно ушедшее.
Завещание Ларисы Голубкиной — без интриг и семейных драм. Всё оформлено заранее, всё передано Марии. История с квартирой, расширенной за счёт жилья Андрея Миронова, создаёт почти музейный эффект: наследие двух артистов соединено в одном пространстве. Но Мария относится к этому без пафоса — квартира для неё память, а не капитал.
Больная тема — дети. Здесь сарказм бессилен. «Редко, очень редко вижу своих детей» — фраза, от которой веет пустотой. Вроде бы взрослые, уехали, учатся, всё правильно. Но за этим выбором — её личная потеря, превращённая обществом в норму прогресса.
В работе у Голубкиной застой: сценарии, по её словам, «лабуда», а с молодыми режиссёрами «сложно говорить на одном языке». Это не каприз звезды, а столкновение разных эпох, где она не хочет быть частью бессмысленной суеты.
Трудно не заметить, что её нынешняя жизнь минималистична: монастырь, квартира, черепаха. И эта минималистичность — не бедность, а переход. Она ещё не бабушка, ещё не ушла в тень, но уже не держится за шумный мир актерских тусовок. Мария движется в сторону тишины — сдержанной, но честной.
Это не история падения и не история триумфа. Это история человека, который пытается научиться жить без привычных опор — и делает это осторожно, шаг за шагом.
