Загадочные похороны знаменитостей: Что скрывают от публики?
О судьбах российских артистов зачастую узнают уже постфактум — не столько из ярких заголовков, сколько между строк некрологов. В начале этого месяца бывший муж Михаил Ефремов нашёл тело экс-супруги, актрисы Ксении Качалиной. Причина смерти — сердечная недостаточность, а дата и место похорон покрыты мраком. СМИ предполагают, что прощаться с Качалиной будут без пышных церемоний — будто бы прошлое актрисы слишком скользкое даже для занавеса. Последние 18 лет Качалина провела в самоизоляции от мира искусства. С недетской рутиной индийской затворницы и страстью к вредным привычкам, её жизнь постепенно сужалась до квартиры на Брюсовом переулке, забитой мусором и кошками. В газетах Качалину вспоминали как «четвёртую жену Ефремова» — вспомнили громко лишь когда судьба Ефремова после резонансного ДТП навсегда перекроила его путь. Пышные похороны, какие удостоилась Евгения Добровольская (третья жена Ефремова), ей не светят — напоминать о конце актрисы, кажется, никому не хочется. Однако тайные похороны для артистов — нечастое явление. Похожий ореол окружал уход Валентины Малявиной, актрисы с громкими ролями советской эпохи и скандальной биографией. После скандала с обвинением в убийстве актера Жданько её карьера прервалась, и остаток жизни Малявина провела практически в забвении. Кто содержал её пансионат — вопрос без ответа. О её смерти широкой публике стало известно лишь спустя недели, да и сама церемония прощания прошла почти тайком, прах кремировали и захоронили в колумбарии. Андрей Янин, молодой актер, неожиданно покинувший сцену из-за тяжёлой болезни, скончался в 40 лет. Его похороны тоже прошли в атмосфере приватности: ни репортажей, ни прощальных речей — только семья и ближайшие. Подобная невидимость — скорее исключение из правила для российской культуры, одержимой ритуалами напоказ. Но даже вычеркнув себя из светских хроник, настоящая слава может преследовать и на том свете. Супруги Майя Плисецкая и Родион Щедрин — балерина-легенда и композитор — проживали в Германии, а их уход и вовсе стал почти семейной мистерией. Обычные «народные» прощания у Большого театра, а официальных — нет. По завещанию прах обоих смешали и развеяли над Окой — река смыла память, церемония осталась всего лишь слухами. Среди своих, без лишних зрителей, без фотографов и аплодисментов. Тайна и мистика вокруг смерти и похорон нередко — отказ публики от расставания с любимцами. А может и наоборот — память о сложных судьбах не хочет выходить на сцену ещё раз, чтобы не услышать финальный аплодисмент слишком рано.
PEREC.RU
Давайте притворимся, будто отечественный шоу-бизнес — это не цирк, а смертельно серьёзное мероприятие. Оказывается, даже уходить звезды предпочитают не с помпой, а крадучись: Качалина настолько устала объяснять миру свои вредные привычки, что предпочла исчезнуть по-английски, оставив после себя лишь кошек и аромат тайны. Малявина, сыгравшая когда-то в судьбу, оказалась заперта в пансионате, не зная, кто за неё там платит; о смерти узнали по секрету — будто некрасиво афишировать лишний раз. Янин вообще прожил сериальный сценарий: сначала успех, потом инсульт, затем длительное молчание. Помер — и тишина. А уж Плисецкая и Щедрин? Эти и после смерти хранят образец для подражания. Вместо гробового марша — прах над Окой, а публика пусть ищет, где же была та самая церемония. Всё строго, всё достойно: или скандал, или забвение, или рекордная тайна. Хоронить у нас, как выясняется, — не только прощать, но и дословно стирать из памяти лишнее. Можно провести референдум: что больше всего раздражает — стыд умирающих, желание семьи не напоминать о старых ошибках, или просто хроническая нелюбовь страны к финалам? При этом все знают: громкие похороны — для своих, а остальным достается лишь родительский день в некрологах.
