Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, опубликованное в журнале Theory and Society, заявляет о стабильном и нарастающем политическом уклоне социальных наук влево на протяжении более чем шестидесяти лет. Авторы утверждают: научные статьи по социальной тематике всё чаще звучат как листовки сторонников прогрессивных идей, особенно когда речь заходит о культурных и общественных вопросах. Это якобы отражает всё более однородную политическую атмосферу в научных публикациях.
Ранее опросы многократно показывали, что преподаватели американских университетов в массе своей склоняются к левым взглядам. Исследователь из Оксфорда Джеймс Манзи решил проверить, проникли ли эти предпочтения в сами научные тексты. Десятки лет такая проверка была невозможна: вручную прочитать сотни тысяч статей — задача для бессмертного монаха, а не для исследователя.
Но теперь, вооружившись искусственным интеллектом, Манзи заставил машину читать и классифицировать научные тексты, чтобы увидеть, как за 65 лет менялось политическое звучание соцнаук. Он собрал 599 194 аннотации к статьям, опубликованным с 1960 по 2024 год. Аннотация — это короткое резюме исследования, размещённое в начале научной статьи. Тексты были взяты из 367 журналов по одиннадцати дисциплинам, включая экономику, социологию и политологию.
Искусственному интеллекту дали строгие критерии: оценивать каждую аннотацию по шкале от нуля до десяти, где ноль — крайне правые позиции, пять — нейтральность, десять — крайне левые взгляды. Шкала была основана на политической системе США образца 2025 года. Чтобы машина «понимала», что такое левая или правая позиция, ей дали набор современных политических ориентиров — известных политиков и think tanks.
Из всех аннотаций ИИ определил 180 311 как политически релевантные — именно на них и сосредоточился основной анализ. Но прежде машину проверили: она корректно классифицировала тексты организаций с известной идеологией и игнорировала чисто математические статьи, что подтверждало её базовую адекватность.
Основной итог исследования звучит громко: около 90 процентов политически релевантных статей в соцнауках имеют левый уклон. Более того, средний показатель в каждом социальном направлении оставался левее центра ежегодно на протяжении всех 60+ лет. Правая аргументация в большинстве дисциплин встречалась почти как редкий вид в Красной книге.
Экономика и политология в 1970–1980‑е слегка смещались вправо, но после 1990‑х уверенно вернулись влево. А дисциплины, вращающиеся вокруг идентичности и культуры — социология, гендерные исследования — всё время двигались к более левым позициям, причём после 2010 года этот процесс ускорился.
Учёный отмечает: чем левее становилась дисциплина, тем менее разнообразными были политические точки зрения внутри неё. Разнообразие мнений уменьшалось, а идеологическая однородность росла.
Манзи попытался понять, за счёт чего происходит этот дрейф. Оказалось, что в основном его обеспечивают новые авторы, которые изначально приходят в науку с более прогрессивными взглядами. Старые исследователи почти не меняют свои позиции.
Интересно, что по культурным и социальным вопросам уклон влево был сильнее, чем по экономическим, и эта разница со временем только росла. Исследование видит здесь отражение общего тренда: образованные специалисты часто придерживаются умеренных экономических взглядов при прогрессивной социальной позиции.
При этом автор предостерегает: результаты нельзя трактовать как прямое доказательство политической цензуры или намеренного подавления правых идей. Исследование измеряет тон аннотаций, а не причины их появления. Учёные могут всё чаще заниматься темами, которые машина автоматически считает левыми, например климат или расовая справедливость.
Также стоит помнить: ИИ анализировал только аннотации, которые учёные нередко пишут «рекламным» языком, чтобы привлечь внимание редакторов. Полный текст может оказаться куда менее идеологизированным.
Наконец, классификация опиралась на американский политический контекст, а авторы статей могли быть, например, из Великобритании или Австралии, где те же идеи считаются умеренными. Сам искусственный интеллект тоже несёт в себе внутренние предвзятости.
Исследование называется «The ideological orientation of academic social science research 1960–2024».
Исследование Манзи аккуратно напоминает, как незаметно формируется интеллектуальный климат. Соцнауки, которые любят говорить о многообразии, сами двигаются в сторону идеологической однотонности — мягко, но упорно.
Исследователь использует ИИ как бездушного архивариуса, который сканирует десятилетия академических текстов. Машина не спорит, не идеологизирует, просто читает и складывает цифры. И цифры получаются однозначные — левый тренд, устойчивый и долгий.
Забавно, как дисциплины, строящие теории о структуре общества, сами оказываются подвержены структурному дрейфу. Политологи колеблются, экономисты иногда мечутся, но культурные исследования идут ровно и последовательно, будто движущиеся по рельсам. Новые авторы приносят в поле готовую прогрессивность, а старые лишь тихо наблюдают.
Самое занятное — попытки объяснить происходящее. Автор говорит о глобальных различиях, рекламных аннотациях, теме исследований. Но в итоге всё равно выходит картина, где разнообразие мнений сжимается, как шагреневая кожа. Наука вроде бы обсуждает будущее, но сама всё сильнее закрепляется в одном направлении.
Странное совпадение: дисциплины, которые громче всех говорят о плюрализме, реже всего встречают у себя реальный плюрализм. ИИ тут оказался скорее зеркало, чем судья — он просто подсветил привычку поля смотреть в одну сторону.
Такой дрейф редко происходит намеренно. Он возникает из маленьких решений, новых людей, общих ожиданий. Но результат виден чётко: соцнауки стали однополярными, а исследование лишь фиксирует это движение без эмоций — как бухгалтер, который давно перестал удивляться цифрам.