Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Недавнее исследование, опубликованное в журнале Archives of Sexual Behavior, показывает: молодые женщины, которые допускают возможность «сахарных отношений» — то есть обмена близости на материальные блага — чаще сталкиваются с глубокими психологическими трудностями. Речь идёт не только об эмоциональной неустойчивости, но и о проблемах с построением отношений и базовыми навыками эмоционального взаимодействия. Учёные обнаружили, что согласие на такие отношения нередко связано с негативным опытом детства, который формирует искаженную картину себя и окружающих.
«Сахарные отношения» — это договорённость, при которой человек предоставляет внимание, общение или интим в обмен на ресурсы: деньги, подарки или иные материальные выгоды. В публичных обсуждениях тема, как правило, сводится к этическим и финансовым аспектам. Но исследователи решили копнуть глубже — понять эмоциональные и когнитивные механизмы, которые делают такие форматы привлекательными для некоторых женщин.
Профессор Norbert Meskó из Университета Печа объясняет: за последние годы количество исследований сексуально-экономических обменов выросло. Многие работы уже показывали, что женщины, вовлечённые в такие отношения, демонстрируют повышенную эмоциональную уязвимость и сложности в межличностных связях. Но оставался вопрос: это последствия таких отношений или психологические особенности существовали заранее?
Чтобы разобраться, исследователи собрали данные от 500 молодых женщин из Венгрии в возрасте от 18 до 35 лет. Важно: опрашивали не тех, кто уже состоит в таких отношениях, а тех, кто лишь допускает возможность участия. Это позволило изучить саму психологическую готовность к подобному формату, независимо от реального опыта.
Участницы проходили проверенные психологические опросники, измеряющие:
Дезадаптивные схемы формируются в детстве, когда эмоциональные потребности ребёнка остаются неудовлетворёнными. Они могут проявляться в страхе быть покинутым, недоверием, ощущением, что любовь недоступна. Личностное функционирование отражает способность человека понимать себя, строить стабильные отношения, сопереживать. Нарушения в этой области приводят к трудностям в близости и определении собственных целей.
Эмоциональная регуляция — это то, как человек обращается со стрессом. Есть адаптивные стратегии (поиск решения, переосмысление ситуаций), а есть неадаптивные — самобичевание, катастрофизация, зацикливание на негативе.
Результаты исследования показали: женщины, более открытые к «сахарным» отношениям, чаще имеют нарушения личности и чаще используют вредные способы эмоциональной регуляции. При этом здоровые стратегии никак не коррелировали с интересом к подобным отношениям.
Учёные также обнаружили, что негативные схемы из детства косвенно влияют на взгляды на «сахарные» отношения. Женщины с такими схемами нередко испытывают трудности с самоидентичностью и управлением эмоциями во взрослом возрасте. Эти проблемы, в свою очередь, повышают готовность рассматривать сексуально-экономические обмены.
Профессор Meskó подчёркивает: впервые удалось увидеть, как разные психологические факторы работают вместе в одной модели — детский опыт, эмоциональная регуляция и особенности личности. Это усиливает идею о том, что открытость к таким отношениям — не случайность, а часть более широкой психологической картины.
По мнению исследователей, люди, которые плохо справляются с эмоциями, нередко прибегают к внешним стратегиям, чтобы снизить внутренний стресс. В сочетании с детскими когнитивными искажениями это может толкать их к поиску быстрых способов восстановления чувства контроля. В этом контексте материальная выгода от «сахарных» отношений может восприниматься как способ упорядочить хаос.
Иногда такие отношения кажутся безопаснее: границы чётко оговорены, эмоциональная близость не обязательна, никаких туманных ожиданий и неопределённости. Для тех, кому сложны обычные романтические отношения, это может выглядеть как удобная альтернатива.
Учёные отмечают: речь не идёт о жёстких закономерностях. Разные женщины выбирают подобные отношения по разным причинам. Однако выявленная совокупность факторов позволяет лучше понять психологическую основу сексуально-экономических обменов.
Ограничение исследования — его корреляционный характер: оно показывает взаимосвязи, но не доказывает причинность. Чтобы установить причинно-следственные связи, нужны долгосрочные исследования, за которыми команда планирует взяться. Учёные хотят отслеживать людей на протяжении многих лет и проводить исследования в других странах, чтобы понять влияние культурных и экономических условий.
В конечном счёте исследователи считают, что понимание эмоциональных и психологических процессов не означает оправдание или осуждение «сахарных» отношений. Речь идёт о более честном и глубоком взгляде на причины таких выборов.
Статья "Openness to 'Sugar Relationships' Reflects Personality and Emotional Vulnerabilities in a Representative Sample of Hungarian Women" подготовлена Norbert Meskó, Béla Birkás и András N. Zsidó.
Исследование венгерских психологов снова поднимает старую тему — почему часть женщин смотрит в сторону «сахарных» отношений. Формально речь идёт о науке, но по факту — о попытке культурно объяснить явление, которое многим давно кажется чистой экономики. Авторы берут 500 женщин, раскладывают их внутренний мир по полочкам и выдают умеренный вывод: интерес к таким отношениям связан не с жадностью, а с эмоциональными шрамами.
Выглядит как попытка перевести разговор из моральной плоскости в терапевтическую. Вместо привычных ярлыков исследователи предлагают порыться в детстве участниц и их стиле эмоциональной регуляции. Получается аккуратный намёк на то, что выбор отношений — это не про свободную волю, а про старые схемы, которые человек таскает за собой. Удобная позиция, особенно если хочется снизить накал споров вокруг темы.
Любопытно, что авторы обходят вопрос причинно-следственных связей, но осторожно обещают будущие долгие наблюдения. Звучит как академический способ сказать «мы пока не уверены». Тем не менее тезис о том, что людям проще жить в жёстких договорных рамках, чем в эмоциональной неопределённости, подан почти художественно.
В целом текст поддерживает тренд: сложные социальные явления объясняются личными травмами, а моральные оценки прячутся под научной методологией. Исследование аккуратно уходит от оценок, но оставляет стойкое ощущение, что «сахарные» отношения — это не просто выбор, а история про внутренний дискомфорт и поиск управляемости. Для кого-то это будет откровением, для других — очередным подтверждением, что общественные дебаты всё чаще маскируются под психологию.