Когда мотивация живёт отдельно от кайфа
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование из журнала Psychopharmacology поставило под сомнение привычное представление о стимуляторах. Учёные обнаружили: метамфетамин поднимает мотивацию не благодаря эйфории. Эти два эффекта — рвение и удовольствие — в мозге идут по разным дорожкам, как соседи, которые уже лет десять не здороваются.
Целью работы было понять, почему человек под стимуляторами становится готов пахать больше. Дело в удовольствии или в чём‑то другом? Команда хотела выяснить, можно ли использовать такие препараты для лечения нарушений мотивации — но без риска превратить пациентов в зависимых.
Заодно исследователи проверили, влияет ли врождённый уровень «внутреннего двигателя» на реакцию на стимулятор. Может ли препарат помочь только тем, кому хронически лень, а тех, кто и так работает как трактор, уже не разгонит?
В исследование включили 96 добровольцев из Чикаго — мужчин и женщин 18–35 лет. Всем устроили тщательный медосмотр. Работа была двойной слепой: никто не знал, кто получил 20 мг метамфетамина, а кто пустышку.
Участники выполняли задачу EER Task — выбор между лёгкой работой за доллар или тяжёлой за сумму до четырёх долларов. Лёгкая — 30 нажатий указательным пальцем, тяжёлая — 100 нажатий мизинцем недоминантной руки. Прелесть задачки: иногда награду давали с шансом всего 12%, а иногда с 50% или 88%.
Метамфетамин заметно увеличил склонность выбирать трудный вариант — особенно когда шанс награды был низким или средним. Но главное: эффект был ярче всего у тех, кто изначально предпочитал лёгкий путь. Высокомотивированных препарат почти не трогал.
Математическая модель показала: препарат снижал «чувствительность» к затратам усилий. Работа казалась менее нудной, но награда не становилась привлекательнее. И да, люди под действием чувствовали себя счастливее — но этот подъём настроения не имел отношения к их трудолюбию.
Те, кому препарат нравился больше всех, вовсе не показывали больший всплеск мотивации. Это ещё одно доказательство: мозговые механизмы удовольствия и усилий — соседи, но не друзья.
Ограничения исследования очевидны: молодые, здоровые участники; одна доза; без визуализации мозга. Но результаты открывают путь к поиску препаратов, которые смогут поднимать мотивацию без опасной эйфории.
Авторы работы — Evan C. Hahn, Hanna Molla, Jessica A. Cooper, Joseph DeBrosse и Harriet de Wit.
PEREC.RU
Исследование пытается развести два любимых мифа о стимуляторах. Первый — что они дают силу работать. Второй — что они делают это за счёт эйфории. Учёные аккуратно раскладывают эти иллюзии по полочкам и обнаруживают, что реальность — куда прозаичнее и чуть более неприятна.
Мотивация растёт — но не потому, что человеку хорошо. А потому, что работа внезапно кажется менее нудной. Как если бы кто‑то тайно смазал скрипучие дверные петли: дверь та же, звук другой. И самое забавное — сильнее всего реагируют те, кто при обычной жизни предпочёл бы полежать.
Удовольствие здесь выступает статистом. Оно есть, оно фиксируется в опросниках, но никак не объясняет поведение участников. Это всё равно что приписывать успех марафона новой форме бегуна — выглядит красиво, но к делу мало относится.
В тени остаются очевидные вопросы. Почему в исследование набрали только молодых и здоровых? Что будет при других дозах? Каковы реальные нейрохимические механизмы? Эти пробелы создают ощущение недосказанности, как будто авторы держат паузу на сцене ради драматического эффекта.
Но важная мысль есть: стимуляторы — не монолит. У них есть разные механизмы, разные пути влияния и разные риски. Одни действия ведут к зависимости, другие могут пригодиться в медицине. И задача науки — отличить одно от другого, не запутавшись в собственных моделях.