Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, опубликованное в журнале Developmental Science, разобрало влияние экранного времени на словарный запас детей 17–30 месяцев. Учёные обнаружили: чем больше малыш смотрит видео, тем специфичнее меняется набор его первых слов. Речь не уменьшается целиком — смещается баланс. В словаре становится меньше слов про части тела и больше слов про людей и мебель.
Сегодня экраны прочно вошли в жизнь семей: многие младенцы до двух лет проводят перед ними примерно два часа в день. Ранее исследования показывали, что низкокачественный контент уменьшает общий словарный запас. Но язык — штука тонкая: ребёнок не просто накапливает слова, он учит разные категории разными способами. Названия частей тела легче осваивать через прикосновение, а имена людей — одни из самых ранних слов.
Психолог Сара С. Kucker и её коллеги решили выяснить, как экранное время влияет не на количество слов, а на их типы. В исследовании участвовали 388 родителей. Они указали, сколько минут в день ребёнок проводит перед телевизором, планшетом или в видеочате. Среднее время — около 110 минут видео в сутки.
Чтобы измерить словарь, родители заполнили стандартизированный опросник MacArthur-Bates. Учёные распределили слова по семантическим категориям: люди, мебель, части тела, еда, игрушки, животные, комнаты, транспорт и др. Отдельно они рассмотрели слова, основанные на форме («мяч», «чашка»), и на материале («мел», «пюре»).
Итог: больше видео — меньше слов о частях тела. Такие слова, как «нос», «нога», «уши», обычно входят в первые десятки освоенных. Но у детей с высоким экранным временем их доля заметно уменьшалась.
Зато усиливалась доля слов про людей: «мама», «папа», «учитель», «бабушка». Возможно, потому что такие обозначения часто звучат в роликах. То же произошло со словами про мебель и комнаты: «диван», «кухня», «телевизор». Вероятно, потому что дети смотрят видео именно сидя на диване, и эти слова звучат чаще.
Связи между экранным временем и словами о животных, игрушках, еде и других категориях не найдено. Не изменилось и соотношение слов, связанных с формой и материалом.
Вывод исследователей прост: влияние экранов не «плохое» и не «хорошее», оно точечное. Некачественный контент может уменьшать общий словарный запас, но разные категории слов реагируют по‑разному. Высококачественные, интерактивные и образовательные материалы могут быть полезными, особенно если их смотрят вместе с родителем.
Авторы работы подчёркивают ограничения исследования: данные основаны на словах родителей и дают лишь «снимок» (а не динамику) развития ребёнка. Исследователи уже готовят долговременные наблюдения, чтобы понять причинность.
Работу поддержали гранты NIH и NSF. Статья называется «Videos and Vocabulary – How Digital Media Use Impacts the Types of Words Children Know».
Исследование про детей и экраны снова показывает занятный парадокс — взрослые боятся количества, а настоящие изменения происходят в структуре. Удобно списывать все проблемы развития на гаджеты, но данные говорят о другом: экранное время действует точечно, не разрушает речь, а аккуратно перекраивает её в сторону тех слов, которые ребёнок чаще слышит и видит.
Учёные делают вид, что удивлены ростом слов про мебель. Мы делаем вид, что не понимаем, почему ребёнок, который проводит два часа на диване, знает слово «диван». Классический случай науки, которая героически подтверждает очевидное — но делает это сложными методами, чтобы никто не подумал, будто гранты достались слишком легко.
Отдельная ирония — в рекомендациях. Родителям снова рассказывают про «баланс» и «качественный контент», словно уставший взрослый, включивший ребёнку мультфильм на 10 минут, тайно мечтает вырастить философа. Нежная попытка оправдать реальность, где FaceTime важнее погремушки.
Но главный штрих — признание того, что мы вообще не понимаем, что именно в контенте влияет на речь. Исследователи утешают себя обещаниями будущих проектов. Фонды NIH и NSF, конечно, не против. Наука движется, дети смотрят видео, а родители продолжают выбирать между тишиной и чувством вины — в идеале обеими сразу.