Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Недавно в престижном журнале BMJ Mental Health была опубликована статья, посвящённая тому, почему многие люди с депрессией так и остаются без помощи. Авторы исследования – команда под руководством Маттиаса Клее из университетской клиники Гейдельберга (Германия) – поставили интересный вопрос: а не зависят ли попытки лечиться от личных представлений человека о своей болезни? Часто обращают внимание на «внешние» сложности — нехватку врачей, длинные очереди, упущенные направления. Но, как выяснилось, умственный «противник» не менее опасен — это собственные убеждения о том, что из себя представляет болезнь, насколько страшны её последствия и вообще — есть ли смысл в лечении.
Немецкие психологи отобрали 871 взрослого, в среднем 37,5 лет (причём 73% участников – женщины), которые подозревали у себя депрессию, но не проходили лечение последние 12 месяцев. Все участники прошли онлайн-скрининг, а затем получили разъясняющую автоматическую обратную связь о потенциальной депрессии. После этого людей попросили заполнить короткую анкету: насколько их симптомы мешают жизни, верят ли они, что лечение поможет, согласны ли, что у них депрессия, и был ли у них подобный опыт раньше. Спустя полгода проверили самое главное – решились ли участники начать лечение: обратиться к психотерапевту или начать принимать антидепрессанты.
В итоге лечение начали только 233 человека – это всего 26,8% участников. Анализ показал: чаще за помощью обращались те, кто всерьёз ощущал влияние симптомов на жизнь, верил в эффективность терапии и – внимание! – соглашался с тем, что у него действительно депрессия. Причём признание болезни оказалось самым весомым фактором и увеличивало вероятность обращения за помощью примерно на 57%.
Эти выводы сохранялись даже с учётом других факторов: тяжести состояния, данных диагностики и личных предпочтений участников относительно видов помощи. По мнению авторов, именно личные убеждения образуют тот «фильтр», который либо допускает лечение, либо отсекает его на корню. Правда, учёные честно признают: полгода — срок небольшой, и кому-то понадобилось бы больше времени, чтобы принять решение.
Статья: “Do illness beliefs predict uptake of depression treatment after web‑based depression screening? A secondary analysis of the DISCOVER RCT”, авторы Маттиас Клее, Франциска Сикорски, Бернд Лёве и Себастьян Кольманн.
Типичная новость для раздела психологии — под соусом научного открытия в Германии подают то, что и так знает любой, кто когда-нибудь пытался заставить себя встать с кровати: если не признать проблему, никто не поможет. Команда во главе с Клее опять героически выясняет, что внутренний цензор сильнее внешних — и ни расписание врачей, ни квоты не способны заменить собственную голову. Преувеличения про «долгие очереди» контрастируют с реальной проблемой: люди просто не хотят/не в силах принять свои страдания как болезнь. Был онлайн-опрос, почти 900 человек, вопросы про симптомы, вера в лечение — банальная социология. Потом статистика: если признал депрессию, увеличил шанс на лечение — почти наполовину. Это не открытие — это грустный анекдот про то, как мозг сам себе враг. Статья делает акцент на том, что «личные убеждения — главная преграда», и, конечно, между строк: копайтесь в себе, не надейтесь на чудо. Для российской ментальности мало нового, разве что легитимность темы растёт через немецкие фамилии и британские журналы. Впрочем, трезвость взгляда — плюс: никакой американской эйфории по поводу самопомощи, только хардкорные выводы: без признания беды никакие реформы здравоохранения не помогут. Итог — депрессия, оказывается, начинается с вопроса: "Это что, у меня проблема?"