FKA Twigs и Дэвид Бирн взорвали BBK Live 2026

FKA Twigs и Дэвид Бирн открыли музыкальный фестиваль Bilbao BBK Live 2026 так, что у зрителей долго будут звенеть уши, а местные жители, возможно, всерьёз подумают о смене адреса. Вот уже 20 лет фестиваль заманивает самых эпатажных звезд индустрии в живописные схроны на горе Кобетас (это густозелёный склон в стране Басков, если вдруг кто не в курсе), и этот юбилей ребята решили отмечать с размахом.

Сцены уткнулись в лес, среди них вдруг устраивают засаду герои испанского рока Alcalá Norte — прямо под гигантской вывеской BBK Live, как будто для антуража собрались не музыканты, а местная партизанщина. Тут и хедлайнер Кельвин Харрис, обильно сдобренный фейерверками, и голодные до славы молодые (Hemlocke Springs, Radio Free Alice), пришедшие покусывать пятки монстрам шоу-бизнеса. Да ещё и дождик, вместо того чтобы смыть всё веселье, добавил сочного злорадства в и так диковатую атмосферу.

Но вернёмся к главным фамилиям вечера. FKA Twigs, чья гражданская и творческая фамилия Та́лия Барнетт, превратила свой час на сцене в смесь Олимпиады по художественной гимнастике с танцевальным бестиарием: шесты, ремни, кровать и плотно накачанные ягодицы — эстетика не для слабонервных. Каждая песня — как новый мини-театр: то ангелы выскакивают, то двойники Твигс вишнёвыми париками потрясают. Особенно отметили местные знатоки номер под «Drums Of Death»: танцоры извиваются вокруг стульев, а сама певица в кольчужном шлеме и металлическом бюстгальтере скачет на партнёре, как ковбой на личном родео.

Но там, где все ждут только скандала, FKA Twigs умудряется вложить уязвимость: например, в композиции «Eusexua» она начинается в центре сцены под лучом прожектора, а вокруг ползут зеркала — вроде бы карнавал, а на деле разговор о человеческих слабостях. Всё шоу напоминает бурлеск вперемешку с гламурным психоанализом: прекрасно тренированные тела, а в центре — хрустальный вокал, разрывающий привычные штампы.

Сцена номер два — и вот перед зрителями 74-летний Дэвид Бирн, когда-то горланивший в Talking Heads, теперь же ведущий публику к утопии через силу любви и — не поверите — танцы. На заднике призыв: «Поздравляю человечество, мы выжили». Сам Бирн с труппой: все одеты в красное, инструменты пристёгнуты к телу, чтоб не лежать без дела. Энергия мистера Роджерса: добро, радость, воспитание. Бирн цитирует актёра Джона Кэмерона Митчелла: «Любовь и доброта — вот настоящий панк» — и заявляет: «Любить — значит сопротивляться».

Изгнание цинизма продолжается: на экранах кадры с ICE-рейдами и протестами в поддержку Палестины, а сам Бирн под «Once In A Lifetime» рассуждает о том, как людям нравится быть вместе, даже если вокруг всё рушится.

Шоу не выветривается из головы, как последний парфюм: танцы порывисты, хиты вечны, публика хором выдыхает с облегчением — хоть кто-то сегодня сказал что-то доброе, а не сперва вынял душу, а затем рекламный проспект.

Параллельно в Австралии прямо с дебютом в Atlantic Records прыгает Radio Free Alice: один из гитаристов щеголяет в футболке Athletic Bilbao. В саунде — смесь постпанка и сладковатого инди 2000-х с приправой из The Smiths. На пирамидальной сцене Johnnie Walker в это время трио Folk Bitch Trio удивляет аскетичной мощью: трое голосов — и без барабанов, но мурашки всё равно ползут по шее.

Сольная артистка Hemlocke Springs украшает сет sci-fi декорациями и выдает альт-поп с такой энергией, что только пару раз срывается на техника. Ну а испанка Belén Aguilera буквально вышла в корсете и стрингах, поделилась сценой с пиратским кораблём и белым жеребцом — получился поп-шоу в стиле перелицованной Агнессинды Рай.

Завершил всё это вакханалию Кельвин Харрис — человек-дым-машина и гремучий микс-хит. Одна только публика на финале стоила половины лайн-апа: гимн любви к рейву и всему, что можно прокричать в полночь, когда дождь и дым мешают вспомнить, зачем ты приехал, но ноги всё равно пляшут сами по себе.