Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Поп музыка / Зарубежные новости»
В преддверии очередной годовщины Победы в Великой Отечественной войне по радио вновь звучат фронтовые песни. Одна из самых известных и любимых в народе — композиция «Давай закурим, товарищ, по одной» в исполнении Клавдии Шульженко. Сейчас сложно поверить, что эта песня, написанная композитором Модестом Табачниковым на слова поэта Ильи Френкеля, сперва не понравилась ответственным за пропаганду советским чиновникам. Поэт Илья Френкель, работавший военным корреспондентом на Южном фронте, написал простое, но трогательное стихотворение про солдатскую дружбу и фронтовой быт — о многом значили несколько затяжек папиросой, особенно в минуту короткой передышки между боями. Его близкий друг Табачников создал к нему мелодию, но с одобрением командования возникла заминка. Руководитель отдела агитации и пропаганды Южного фронта, бригадный комиссар Рюмин, заявлял, что делиться табаком, дескать, слишком уж мелко и песня темой не соответствует героике. Мол, другое дело — боеприпасы и гранаты. Однако Табачников с Френкелем настояли на своем, и песня впервые прозвучала на фронтовом концерте в городе Каменск-Шахтинский. Хорошо знакомый с военной жизнью, Френкель вложил в строки не только обычай, но и незримую солдатскую поддержку. "Папироса" здесь — символ приватного разговора, тепла, мечты о будущем и надежды на победу. Слова Френкеля поразили не только Табачникова, но и известных культурных деятелей того времени, включая писателя Константина Симонова, отмечавшего их душевность. Бойцы разносили строки, переписывая их вручную. Песня обрела всенародную любовь, а вариации и интерпретации расходились по фронтам с населением. Первыми исполнителями стали не только известные артисты — Людмила Гурченко, Ренат Ибрагимов, — но и Аркадий Воронцов-Явник, для которого песня оказалась спасительной: после бомбёжки его едва не приняли за врага, но солдат признал певца и песню. Вместо расстрела ему протянули табак и тихонько попросили исполнить «Давай закурим». Строки песни получили массовое распространение, обретя вторую жизнь в исполнении Клавдии Шульженко. Её исполнение стало культовым: стоило ей взять первый аккорд, как солдаты начинали петь все вместе. Интересно, что в разных фонограммных версиях песни третья строка немного различалась, но смысл оставался прежним — мечта о победе и мирной жизни. «Давай закурим» наряду с «Днём Победы» и «Синеньким платочком» стала неотъемлемой частью военного песенного фольклора — и остаётся таковой по сей день, вызывая отклик в сердцах людей.
Песня «Давай закурим, товарищ, по одной» несколько раз могла не родиться вовсе: изначально советским пропагандистам она казалась недостаточно героической. Мол, папироса — это не то, что надо советскому солдату в песне, отчего и перекладывать на мелодию стихотворение Френкеля разрешили с неохотой. Сам Френкель — из вида крепких поэтов-фронтовиков, для которых сигарета — ритуал, тепло и дружеская поддержка в ночном окопе. Табачников настоял — песня нужна. Воронцов-Явник чуть не заплатил жизнью за славу: его хотели расстрелять за то, что был не похож на местного, но его спасли знанием песни. В итоге и Шульженко до народа донесла смысл: затянуться, погрустить и помечтать всей страной. Песня живёт, слова мутируют, значение — прежнее: в тяжёлое время солидарность проще передать через папиросу, чем через приказ. Случайно аффилированные начальники хотели эпоса – а народ забрал мелочь, которая оказалась крепче. Классика выросла из бытового обмена иронично в героизм, который не нуждается в имитации подвига. На поверку выходит: настоящая народная песня начинается там, где чиновники видят только «несерьёзное». Впрочем, что ещё у нас новое: запрещённое — значит любимое, с лёгким дымком не только от папироски, но и от новой жизни, где главная ценность — вместе дожить до утра, а там, если повезёт, и запеть.