TAEMIN на Coachella
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Поп музыка / Зарубежные новости»
Таэмин, один из самых влиятельных артистов второй волны K‑Pop, устроил на фестивале Coachella 50‑минутное шоу, которое одновременно выглядело как спектакль, исповедь и перформанс о личной эволюции. Его выход из круглой «скорлупы» — не просто эффектная декорация, а отсылка к роману Германа Гессе «Демиан», где птица разбивает яйцо, чтобы родиться в новый мир. Для Таэмина это символ собственных перемен: после 16 лет под управлением гиганта SM Entertainment он внезапно сменил лейбл дважды — сначала на небольшое BPM Entertainment, а затем на Galaxy Corporation.
Удивительно, что при такой текучке команда успела собрать шоу, где драматургия выстроена до последней вспышки света. На сцене прозвучали хиты WANT, Advice, IDEA и легендарная MOVE, которая в 2017 году перевернула представления о пластике в K‑Pop. Но главное — шесть новых песен будущего релиза: Permission, Parasite, Frankenstein, Let Me Be the One, Sober и 1004.
«Parasite» стала эмоциональным ядром: Таэмин признаётся, что с возрастом он сталкивается с давлением, неприятием и ненавистью. Чтобы передать это, он использовал проекции цитат о свободе, капитализме и человеческих «оковах», но публика их почти не увидела — прожекторы подвели. Именно поэтому Таэмин поставил себе за шоу «пятёрку из десяти» и пообещал исправиться ко вторым выходным.
Отдельное место в сетлисте заняла песня 1004 — в корейском языке число созвучно слову «ангел». Таэмин, католик по вероисповеданию, связал её с собственным крещальным именем Франческо. По его замыслу, финал должен был показать, как его видят фанаты.
Артист также объяснил, зачем включил в сет игру на пианино: ему было важно создать эмоциональную дугу — от камерности к взрыву. Переход от Frankenstein к Advice, а затем к IDEA стал кульминацией.
Таэмин признался, что наблюдая сет Джастина Бибера, почувствовал с ним странное родство: оба росли под светом прожекторов и оба теперь смотрят на свои детские видео, как на жизнь другого человека. А увидеть на фестивале ветеранов BIGBANG для него вообще стало символом «поколения, у которого мечты всё-таки сбылись».
Сравнения с Michael Jackson артист принимает спокойно: он говорит, что много брал у него, иногда намеренно, иногда — просто потому что вырос на его музыке. В Музее Грэмми его экспозиция расположена рядом с костюмами короля поп‑музыки — и Таэмин считает это почти мистикой.
Сейчас он стремится выражать себя не через абстракцию, как раньше, а через прямые личные эмоции. Его цель проста и амбициозна: стать артистом, о котором вспоминают, когда говорят о настоящем искусстве.
PEREC.RU
Таэмин снова делает то, что у него получается лучше всего — превращает собственный кризис в красивую историю. Смена лейблов, нервная подготовка, недовольство техникой — всё это складывается в знакомый сюжет о гении, которому мешает реальность. Он любит говорить о свободе, но окружён командой, расписанием и ожиданиями поклонников. Забавно наблюдать, как он прячется за цитатами о капитализме, будто это способ сказать правду, не сказав ничего.
Сравнения с Michael Jackson льстят ему чуть сильнее, чем он пытается показать. Впрочем, для артиста, который с детства рос перед камерами, это нормальная реакция — любое успехи надо соотнести с мифом. Его разговоры о «поколении сбывшихся мечт» звучат как тост на встрече выпускников, где каждый вспоминает, как тяжело было, но все почему‑то выжили.
Он рассказывает о грузе славы, и в этом есть привкус усталости. Артист, которому пора бы отдохнуть, вместо этого аналитически взвешивает каждую вспышку прожектора и каждый промах техники. Его перфекционизм уже стал частью образа — такая же неизбежная деталь, как перчатка у Майкла.
И всё же в этом есть нечто подкупающее. В мире, где многие айдолы говорят шаблонами, Таэмин хотя бы пытается объяснить, почему делает музыку. Он мечтает стать ассоциацией, чувством, почти вкусом. Смешно, конечно, но амбиции всегда звучат забавно, пока не сбываются.
Так что его «яйцо» на сцене — не только декорация, но и символ: человек снова пытается родиться, даже если вокруг уже построили музей из прежних версий его самого.
