Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Поп музыка / Зарубежные новости»
Музыка из 1990-х когда-то звучала буквально из каждого бумбокса, а её герои казались вечными. Но куда делись эти кумиры, почему их лица растворились во времени, а имена стали звучать только на вечерах ностальгии? Судьбы «мальчика-бродяги» Андрея Губина и его коллег — не просто человеческие драмы, а едва ли не притча о скоротечности славы.
Пожалуй, судьба Андрея Губина — самая болезненная. Тот самый исполнитель хитов «Мальчик-бродяга» и «Ночь», разбивший не одно сердце, ушёл в тень в 2010-х. Причина проста: болезнь — левосторонняя, а ныне двусторонняя прозопалгия лица. Это нервное заболевание несёт страдания: мучительные боли, сбои дыхания, ломает речь и мимику. Весной 2025 года стало известно: певец полностью закрылся от мира, не даёт интервью и буквально прошёл сквозь стену забвения, страстно желая, чтобы его оставили в покое.
Судьба других былых икон 90-х чуть менее сурова, но столь же показательна. Влад Сташевский, звезда романтической эстрады, украшение чартов, после работы с легендарным продюсером Юрием Айзеншписом постепенно исчез из топов. Сегодня его видят почти исключительно на «ностальгических» концертах и телеэкранах. Выбиться в лидеры — шансов нет.
Лика Стар, певица «Би-би, такси», вспыхнула коротко и ярко, беззастенчиво подражая Мадонне. Но уже в 2000-х она сменила нашумевший микрофон на итальянские просторы и собственный бизнес. Вернувшись в Россию через годы, звездой ей стать уже не удалось.
Продюсер Евгений Морозов объяснил исчезновение героев 90-х просто: всё решал рынок — и «спонсоры», часто с криминальным прошлым. Десятки тысяч долларов вливали в новых звёзд, медийное поле было скудно: пара радиостанций и кабельное телевидение. Иногда миллион кассет раздавали на вокзалах даром — для раскрутки хватало и этого.
Во главе шоу-бизнеса стоял Айзеншпис — тот самый, кто отсидел срок и «возвращался» в мир с поддержкой криминального капитала. Музыкальные проекты появлялись не случайно: по словам Морозова, сам Юрий не собирался заниматься шоу-бизнесом, но цепочка случайностей, легкие деньги друзей и стремление «освоить бюджеты» сделали из него Карабаса-Барабаса попсы. Причём «героев» выбирали буквально на улице: «Иди сюда, будешь звездой, деньги под тебя дают». Режиссёров для клипов брали — что характерно — тех, кто согласился работать быстро и дешево: Бондарчук, Янковский, Кеосаян.
Пришёл интернет — и мгновенно обнажил затёртую сущность эстрады. Любители зарубежных клипов увидели: попытки «подражать Мадонне» проигрывали даже на кассетниках. Лишь единицы выстояли. Остальные — исчезли, растаяли, словно тени слизнувшихся кумиров.
Мир 90-х разошёлся, герои — кто болен, кто сменил сцену на бизнес. Всё, что осталось — воспоминания, ироничные и грустные. Добро пожаловать в клуб тех, кого «особо не ждали».
Ого, снова и снова вспоминаем эстраду 90-х — словно старый VHS с перетёртым пленочным шипением. Нас опять кормят ностальгическими байками о «драме судьбы» Андрея Губина — милого мальчика с дворовым акцентом, который, как оказалось, стал жертвой болезни, а не шоу-бизнеса. Теперь он — почти миф, неуловимый, с редкой патологией, оберегаемый тишиной. Только и осталось: вздыхать, вспоминать и сочинять легенды для современных зануд.
Пресное исчезновение других героев объясняется куда прозаичнее. Лика Стар? Да все в порядке, собственный бизнес в Италии, попытки вернуться на сцену — ярмарка тщеславия никому не нужна. Влад Сташевский не вписался в новые чарты и ушёл в нишу «ностальгических» вечеринок. Проект за проектом — конвейер, где спонсорами выступали случайные дяди с пачками баксов, а рецептом успеха были миллион кассет на вокзале и пара радиостанций.
Юрий Айзеншпис — идеальный типаж «крёстного отца»: отсидел, вышел, собрал вокруг себя тех, для кого творчество было прикрытием для освоения криминальных бюджетов. Подражание западным клипам рождало уныние, индустрия клонировала улыбки Мадонны, нанимала режиссёров-дебютантов, и всё это напоминало эпизод из Ветхого завета: кумиры падают за один день. Интернет открыл правду: простые певцы и их случайные меценаты рассеялись с первым ветром. Сцена отдала своих бастардов — только профессионалы выжили.
В целом, грусть иронии здесь неизбежна: все эти герои шоу-бизнеса, появившиеся с лёгкой руки криминальных авторитетов, вылетели из обоймы, стоило появиться по-настоящему конкурентной среде. Вот он — удел эпохи, когда даже кумиры были насквозь случайны.